Я почувствовала твердость пистолета - не направленного мне в спину, а извлеченного из кобуры, а мое тело скрывало его от зала. Все могло обернуться очень плохо и очень быстро.
- Нормально, - ответила я, но голос мой никак не звучал нормально. Он был далекий и гулкий, будто я была оглушена, а теперь приходила в себя. Может быть, немножко так и было. Она не подчинила себе мой разум, но при первом контакте узнала обо мне такое, чего ординарный вампир никогда бы не мог выведать. Я вдруг поняла, что она догадалась, какого рода силу я представляю. Значит, у нее дар определять силу.
Прозвучал голос Обсидиановой Бабочки, с сильным акцентом и очень глубокий, не соответствующий ее комплекции, будто в голосе сосредоточилась ее неимоверная сила:
- Чья ты слуга?
Она знала, что я - человек-слуга вампира, но не знала чей. Это мне понравилось. Она читает только силу, а не вдается в подробности, хотя, возможно, что и симулирует незнание. Но почему-то я сомневалась, что она прикидывается несведущей. Нет, она из тех, кто любит демонстрировать знание. От нее надменность исходила так же, как и сила. А почему бы ей и не возгордиться? В конце концов, она богиня, по крайней мере в собственных глазах. Чтобы объявить себя божеством, надо обладать исключительным высокомерием или быть психом.
- Жан-Клода, Принца города Сент-Луиса.
Она склонила голову набок, будто прислушиваясь к чему-то.
- Значит, ты истребительница. Ты не назвала при входе своего настоящего имени.
- Не все вампиры согласились бы говорить со мной, зная, кто я.
- И какой же вопрос ты желаешь со мной обсудить?
- Серию убийств с увечьем.
И снова она чуть повернула голову, будто прислушиваясь.
- Ах да. - Она моргнула и подняла на меня глаза. - Цена аудиенции - то, что лежит на твоих руках.
Наверное, вид у меня был достаточно недоуменный, потому что она пояснила:
- Кровь, кровь Сезара: Я желаю взять ее от тебя.
- Каким образом? - спросила я. Ладно, пусть меня сочтут подозрительной.
Она просто повернулась и пошла прочь. И голос ее донесся, как в плохо озвученном фильме: со значительным опозданием, чем следовало бы.
- Ступай за мной и не очищай руки.
Я повернулась к Эдуарду:
- Ты ей доверяешь?
Он покачал головой.
- И я тоже нет, - сказала я.
- Так мы идем или остаемся? - спросил Олаф.
- Лично я за то, чтобы идти, - сказал Бернардо.
Я на него не обращала внимания с той минуты, когда началось жертвоприношение. Бернардо несколько побледнел, а Олаф - нет, у него был свежий вид, глаза сверкали, будто вечер ему очень понравился.
- Мы нанесем смертельное оскорбление, если отвергнем приглашение, - сказала Даллас. - Она редко когда удостаивает кого-нибудь личной беседы. Наверное, ты произвела на нее впечатление.
- Не в этом дело. Я ее привлекаю.
- Привлекаешь? - Даллас наморщила брови. Она же любит мужчин!
Я покачала головой:
- Может быть, спит она с мужчинами, но привлекает ее сила.
Она посмотрела на меня. Внимательно.
- И у тебя эта сила есть?
Я вздохнула:
- Вот заодно и узнаем, правда?
И я направилась туда, куда удалилась фигура в плаще. Она не стала ждать нашего решения - просто ушла. Надменная, как я уже сказала. Высокомерная. И конечно, мы тоже пойдем за ней в ее логово. Проявление своего рода самоуверенности, если не глупости. Иногда между ними очень мало разницы.
Я не знала, куда идти. Но Даллас была в курсе и подвела нас к скрытой занавесами двери рядом со ступенями храма. Дверь все еще была открыта, как черная пасть, и ступени вели вниз. А куда ж еще? Только раз в жизни я видела вампира, у которого главное укрытие было вверху, а не внизу.
Даллас пошла вниз пружинистой походкой и с песней в сердце. Собранные в хвост волосы болтались сзади, когда она сбегала по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Если она и испытывала неприятные ощущения, углубляясь в темноту, то никак не подавала виду. Даллас вообще сбивала меня с толку. С одной стороны, она не видела, насколько опасен Олаф, и не боялась ни одного из монстров в клубе. С другой стороны, она мне поверила, когда я сказала, что вырежу ей сердце. Я по глазам видела. Как она поверила такой угрозе незнакомого человека, а не замечала других опасностей? Я не могла понять, а я очень не люблю, когда чего-нибудь не понимаю. Она казалась абсолютно безобидной, но реакции у нее были очень странные, и я поставила на ней знак вопроса. А это значит, что я не стану поворачиваться к ней спиной или относиться как к мирной жительнице города, пока не буду точно знать, что она действительно таковой является.
