— Ой, деточка, не кривись ради святого клена. Этрику все равно пришлось бы в итоге прибегнуть к этому. Не сейчас так через сто лет, когда ты уйдешь на пир к Всезнающему. Это наше средство от безумия и тоски по тем, кто ушел и не тебе его осуждать. Мы бы свихнулись за две тысячи лет, если бы не ритуал забвения.
Маргарита пожала плечами и устремила взгляд в потолок, в любимую трещину, изучению которой посвятила последние сутки, лишь бы не смотреть на страдающего Кирана, которого только-только удалось оторвать от ее ложа и отправить хотя бы поесть, чтобы не слушать Этрика, который настаивал на проведении ритуала, чтобы не слышать всхлипов Ранори в соседней комнате. Вот теперь и Заорга с его правдой слышать не хотела. Почему они не могут ее все оставить в покое, не дают умереть спокойно. На самом деле Маргарита уже давно смирилась с финалом собственной жизни.
— Я тоже не в восторге от идеи Этрика спасать меня подобным образом, — тихо ответила она, не отрывая взгляда от трещины. — Но он не слушает ничего и никого — я не знаю как на него повлиять. Пока я уговорила его отложить ритуал, до исхода моих вассалов и установки стены. Вы же сами не сможете без короля ее поставить, как я понимаю.
— Сможем, — перебил ее Заорг. — Магия-то его никуда не денется. В дереве будет.
Заорг замолчал, Маргарита чувствовала, что эльф смотрит на нее, но не решается начать разговор. Да и что он может еще сказать кроме того, что уже сказал.
— Марго, я не такой бесчувственный, как ты думаешь. Мне жаль тебя, я хочу объяснить, почему не допущу ритуала.
— Не стоит, — фыркнула Марго. — Я поняла, что сто лет без короля — это невозможно для вас. Ты же его хранитель.
— Не в этом дело. Я не просто его хранитель и сто лет без короля мы может легко прожить. Послушай меня, пожалуйста. Ты рассказывала Иригону сказку возле замка, теперь сказку я хочу рассказать тебе.
— Люблю сказки, — усмехнулась Маргарита.
Заорг помолчал, шумно выдохнул и начал свой рассказ.
— Однажды в клане ядовитого клена родился эльф, с которым ты знакома и которого прямо сейчас ненавидишь и посылаешь мысленно, — начал Заорг.
— Это не так, — улыбнулась Маргарита.
— Возможно, — развел руками эльф. — Так вот. С младенческих лет нас растили с ненавистью к полукровкам. Ты видела нашу историю в темном лесу и должна понять почему. И в отличие от других мы были очень закрытым кланом. Чужаки у нас появлялись редко, молодежь не выпускали из клана вообще. Только после посвящения. Обстановка мрачная. Все озлоблены, полны ненависти. Мне в принципе с детства там было неуютно, но я не протестовал. Другой-то жизни я не видел. И вот настал мой день посвящения… Это будет тяжело, Марго… мне прийдется заглянуть под завесу забвения, поэтому я буду иногда зависать, не обращай внимания.
Маргарита перевела на него взгляд, когда эльф внезапно замолчал. Его лицо побледнело, глаза расширились, взгляд устремился в стену. Эльф вспоминал то, что с таким трудом забыл.
— Мне нужно было убить одного из полукровок эльфов и всю его семью, — продолжил он. — Я пришел с четким намерением исполнить приказ. Отец семейства уже был у моих ног и я заносил для удара клинок с тремя крыльями, но тут появилась она — дочь того, кого я должен был убить. Кинулась к отцу. Закрыла его собой. Начала умолять меня не делать этого. Для меня это было непонятно. Нас не учили самопожертвованию. Моя увереность поколебалась. Я не смог. Оставил их в живых.
Он тихо застнонал и на некоторое время снова замолчал. Маргарита не могла сказать, что жалеет эльфа. То, что он хотел сделать было ужасно. Но кто она такая, чтобы осуждать.
— Мне не было возврата в клан, — тихо продолжил Заорг. — Я остался жить среди людей. Постоянно наблюдал за девушкой, из-за которой стал изгнанником. За жизнью ее счастливой семьи, за отношениями других людей. Для меня откровением стал мир без ненависти, боли, запретов. И я в конце концов впервые влюбился. Не буду утомлять тебя рассказом о том, как я добивался ответных чувств. Но я их добился. Те два года, что мы прожили вместе — были лучшим временем в моей длинной жизни. А потом…
Маргарита увидела как напряглись его плечи, ладони сжались в кулаки, а взгляд стал жестким и злым.
— Потом пришли другие эльфы клана ядовитого плюща с приказом убить всю мою семью, а меня самого вернуть в клан. Они держали меня и заставили смотреть на происходящее. В тот момент у меня помутился рассудок. Я даже не соображал, что со мной делали в клане. Наверное, это даже к лучшему. Когда на меня объявили изысканную охоту, я уже немного оклемался, пришел в себя, они даже раны дали затянуть. Не интересно же, когда дичь не сопротивляется.
Маргарита вздрогнула от горечи и боли в его голосе.
