Я уже не в силах был отбиваться и просто поднял руки, принимая часть ударов и внезапно почувствовал сильный жар. Яркость словно выкрутили на максимум и окружающее стало неестественно четким. Но через секунду все стало стремительно темнеть. Я помотал головой, надеясь оправиться, но ничего не вышло, зрение становилось все хуже. И мгновением позже я уже совершенно ничего не мог разглядеть. Остались только разноцветные разводы и пятна на фоне полной темноты. А спустя несколько секунд пропали и они. Одновременно с этим уши пронзил оглушительный свист и звуки вокруг стали таять. Я терял и слух. Мне стало ни на шутку страшно и я, как мне казалось громким голосом, принялся рассказывать о том, что со мной происходит.
Удары прекратились.
Звук своей речи я не услышал, но до меня донесся шепот на грани восприятия:
— Все нормально, успокойся. Мы этого и добивались.
Тело стало как ватное и я почувствовал, что ноги меня уже не держат и стал заваливаться в бок. В этот момент моей мыслью было:
— Я сейчас потеряю сознание.
Но я все еще был здесь, хотя ничего не видел и не слышал. Такого страха я еще не переживал никогда. Вдруг до меня стали доносится какие-то шумы. Я пытался прислушиваться, но мне не удалось ничего разобрать.
Тишина.
Опять какой-то шум и я смог что-то понять:
— Перестань думать.
Я почему-то сразу, беспрекословно стал подчиняться голосу, надеясь, что он поможет мне выйти из этой ужасной ситуации. И как только направил свое внимание на зарождающиеся мысли, они мгновенно исчезли.
— Сейчас ты слышишь не ушами, поэтому старайся думать поменьше — произнес голос уже более отчетливо.
— Лучше бы ты этого не говорил — пришла мне мысль, но поймав ее, я избавился от думания на несколько секунд.
— Попрыгай и подвигай руками — командовал голос.
Я попытался сделать какие-нибудь движения, но с ужасом понял, что у меня нет тела. Ничего не откликалось в пустоте. Никаких физических ощущений. Мысли только начали брать надо мной верх, когда я услышал противный писк, который вернул меня в безмыслие.
— Ты должен понять, что ты не тело. У нас осталось мало времени. — проговорил голос чуть быстрее обычного.
В эту секунду я подумал, что уже мертв. И почему-то мне стало все безразлично, может быть из-за того, что я уже ничего не мог изменить.
Сквозь веки я почувствовал свет и приоткрыл глаза. Они слезились и в начале передо мной предстала только мутная и расплывчатая картина. Я лежал на кожаном диване, зал был пуст. Я стал медленно подниматься и ощутил такую боль во всем теле, будто бы по мне проехал грузовик. Вскоре я смог присесть.
Спустя две минуты подошел старик и подал мне чашку с горячим чаем. И тут я понял, что до сих пор удерживаю в левой руке металлический шарик. Заметив это, я наконец-то смог от него избавиться и сделал несколько глотков чая. Старик положил шарик в карман спортивных штанов и мягче обычного спросил:
— Ты что нибудь помнишь?
— Всё, — с уверенностью ответил я и ощутил приступ тошноты. Но вскоре это прошло. Немного помолчав, я продолжил:
— Я ощущал как-будто у меня нет тела. Парил в пространстве — на секунду вспомнив произошедшее, я предположил: — Или даже сам был пространством.
— Все правильно. — одобряющее сказал старик. — Значит мы не зря старались. Ты должен понять что ты не тело, точнее не только тело.
— А что же я такое — проговорив это, я понял, что мне почему-то все равно, что он ответит. Учитель стоял напротив меня и тоже попивал чай.
— Этого я не могу тебе сказать. Сейчас ты знаешь это лучше меня. — закончил фразу старик и улыбнулся.
— Так то, что произошло, было реально? — спросил я и ощутил внезапно возникший интерес.
— Могу сказать тебе так: это определенно был не сон, но и реальностью, в обычном смысле слова, это тоже нельзя назвать. Пока ты не готов говорить об этом конкретнее. — сказав это, старик присел на диван слева от меня, громко отхлебнул из кружки и продолжил: — Когда умирает обычный человек, от него мало что остается. Так как за время жизни он не приобрел ничего своего, всё что он имел — только внешнее. Люди, которые развивают свое внимание, главным образом совершенствуют сознание и создают определенный стабильный центр, который может быть более устойчив к смерти. — старик как-будто не надолго задумался. — Но это я так, по-философствовал, сейчас ты вряд ли сможешь использовать это знание.
На протяжении его монолога я молча сидел и в этот раз не особо пытался что-либо понять и просто фиксировал сказанное в памяти.
— Твое задание отменяется. Тебе оно больше не нужно. Отдохни. Конечно продолжай убирать мысли, но излишне не напрягайся. — тихо проговорил старик и сделал последний на тот вечер глоток ароматного зеленого чая. — Со следующей недели мы начнем работать с ложной личностью.
В моей голове сразу же созрел вопрос:
— А вы так каждого кого учите заставляете проходить через это или только меня?
— Я увидел в тебе возможности и скорее всего был прав. Другой бы просто отключился, но твое сознание видимо уже приобрело некоторую независимость от тела.
