Она нашла ее у себя в телефоне. Это была вырезка из журнальной статьи, на фотографии стояла стройная темноволосая женщина в безукоризненно белом шефском кителе на фоне окна в старомодной
– Это и есть она?
– Да. Что-то с ней стряслось, но что, я не знаю. Она не подает апелляцию. Я не знаю, то ли ее принуждают, то ли шантажируют, то ли ей не повезло с юристами.
Я отошла в туалет, и Трина вышла следом. Я поняла, что она хотела поговорить. Она выждала, пока мы не подошли к умывальникам, и перехватила в зеркале мой взгляд.
– Фин Коэн не в курсе, чем вы тут занимаетесь, так ведь?
Так и было, и я чувствовала тут свою вину.
Она отряхнула руки насухо.
– Вы знаете, что случилось с девушкой, которая дала показания по вашему делу?
– Да. Поэтому я и держалась в стороне.
– И очень зря. Им пришлось проводить опознание по стоматологическим слепкам. Не стоило ей подаваться в бега. Ее разыскивали только приспешники Тайглер. На ее месте я дошла бы на хрен хоть до самой королевы и голосила бы в мегафон.
Разошлись мы на хорошей ноте, обещая держаться на связи. Трина обняла меня и прошептала, что я настоящий герой. Она хотела как лучше, только вот герои, как правило, умирают. Мы попрощались с ней на улице.
Взяли билеты на завтрашний рейс, а потом нашли какой-то захудалый отель. Весь пропахший капустой. Два номера обошлись нам до нелепости дорого, но я расплатилась за них деньгами на расселение.
Я поставила телефон на зарядку, разлеглась на постели и уснула, как была, в обуви и пальто.
Спала я как убитая, прямо как погибшая девушка, и снилось мне, что я разлагаюсь на дне океана и ничего меня уже не тревожит.
Паспортный контроль располагался в темном тупике в конце коридора. Я хотела, чтобы Фин стоял от меня как можно дальше. Летела я по паспорту Софи Букаран, а раз уж была объявлена погибшей, меня могли под руки вывести из аэропорта. Я не хотела его вовлекать.
Он понимал, что я темню, и не хотел вставать в другую очередь, так что я обратила все в игру, как раньше хитростью скармливала Лиззи брокколи, приговаривая, что это деревья, а она – великан. Давай наперегонки, сказала я, так будет веселей. Он улыбнулся и ответил, мол, ладно, но на деле просто потакал мне. Он не понял, в чем тут игра.
Он уже стоял по ту сторону ленты в очереди к своему окошку, подогнув одну ногу, почесывал руку и копался у себя в телефоне. Я попыталась сымитировать его беззаботность, но вышло как-то скованно и странно. Я скакала на месте, почесывалась, распрямлялась во весь рост, часто сглатывала.
Фин попытался было пошутить со мной через решетчатую загородку, но я его проигнорировала. Он вроде бы слегка обиделся, но тут его подозвали к окошку.
– Моя взяла! – крикнул он мне.
Я покачала головой и отвернулась, как от чокнутого незнакомца. Передо мной оставался один человек, походник, светлокожий блондин с дредами, в лоскутной рубашке с этническим принтом, ссутулившийся над стойкой. Таможенник велел ему отойти – свирепым, непреклонным голосом. Он взглянул на паспорт хиппи, потом на самого хиппи и опять на паспорт.
Походник что-то сострил и рассмеялся. Но таможенник не смеялся. Не сводя глаз с походника, он сунул паспорт в считыватель и кинул обратно на стойку, закатив глаза. Тот сгреб его и торопливо отошел.
Мой черед.
Обмирая и почти не дыша, я подошла к нему и протянула паспорт Софи Букаран. Он положил его страницей с чипом в считыватель и взглянул на меня, потом на фотографию. Потом опять на меня. Обождал. Цвет лампочки под ним переменился, и он вернул мой паспорт на стойку. Я взялась за паспорт, но тот его придержал. Мадам, не забудьте на будущий год обновить.
Спасибо.
Фин ждал меня уже на той стороне.
– Порядок?
Я кивнула. Вся дрожа.
Мы плавно двинулись по дьюти-фри. Шоколад и сумочки. Ярко-белый электрический свет. Магазины были прекрасно оформлены. Все двигались в некоем слаженном танце, огибая друг друга без единой заминки.
Мой паспорт действителен. У меня оставалось еще восемь месяцев. Я могла отправиться куда угодно. Я так и слышала, как по всему миру для меня распахиваются двери, двери на пляжи, поля, в разные города. Афины, Париж, Джайпур, Нью-Йорк. Нью-Йорк! Мой паспорт действителен. Я могла отправиться куда угодно.
Каким-то образом мы очутились в магазине с кучей часов. Молодая девушка попросила Фина сделать с ней селфи. Она сделала фото и ушла, ни спасибо, ни до свидания. Фин, казалось, даже не заметил, как грубо та себя повела.
– Люди такие грубые.
Фин отнесся ко всему этому очень спокойно:
