«Показания Бернштейна я категорически отрицаю… На даче Вовси был лишь один раз за всю свою жизнь, в 30-х годах. Я не говорил Бернштейну, что Михоэлс убит сотрудниками МГБ, говорил только об автокатастрофе и о слухах, что Михоэлса убили бандеровцы. Категорически отрицаю, что Вовси сожалел о том, что он вылечил Хрущева, все это бесчестные показания Бернштейна»[241].
Рюмин не теряет решимости добиться от Шимелиовича правды о Мироне Вовси, близком родственнике Михоэлса, Вовси, который, по его разумению, не может не быть террористом и убийцей. Спустя три дня новый допрос.
«РЮМИН: — На очной ставке с арестованным Бернштейном С.М. 10 марта сего года вы показали, что Вовси выезжал в Киев для оказания медицинской помощи одному из руководителей партии и Советского правительства. Уточните, когда это было?
ШИМЕЛИОВИЧ: — Насколько помню, Вовси выезжал в Киев в 1947 году, весной.
РЮМИН: — Что вам рассказал Вовси о своей поездке в Киев?
ШИМЕЛИОВИЧ: — Вовси в общих чертах рассказал мне о характере заболевания руководителя партии и правительства, которого он лечил, говоря также, что ему в Киеве был оказан хороший прием.
РЮМИН: — А почему вы умалчиваете о террористических высказываниях Вовси?
ШИМЕЛИОВИЧ: — Никаких враждебных, тем более террористических высказываний в отношении кого-либо от Вовси я вообще никогда не слыхал. Не было с его стороны таких террористических высказываний и по адресу больного, для лечения которого он выезжал весной 1947 года в Киев. Наоборот, в беседе со мной Вовси высказывал особое удовлетворение по поводу благополучного исхода болезни этого больного.
РЮМИН: — Неправда. Свидетелю Бернштейну С.М., с которым 10 марта с.г. вам была дана очная ставка, вы говорили о террористических замыслах профессора Вовси.
ШИМЕЛИОВИЧ: — Я уже заявил на очной ставке с Бернштейном и сейчас утверждаю, что ни Бернштейну, ни кому-либо вообще я никогда не говорил об имеющихся будто бы террористических намерениях у Вовси и что показания Бернштейна об этом являются нечем иным, как вымыслом самого Бернштейна».
Твердость Шимелиовича не охладила Рюмина. Готовясь к передаче суду многотомного следственного дела, обвинительного заключения, выводов нескольких экспертиз, он настойчиво разрабатывает тему евреев-врачей, изобретших особо опасный, «бесшумный» вид террора: медленное умерщвление первых лиц страны. Вовси, в защиту которого так мужественно и неподкупно выступил Шимелиович, скоро будет арестован, подвергнут пыткам, превращен злодейской волей Рюмина в главаря «банды врачей». В допросных протоколах осени 1951 и начала 1952 года рядом с именем Вовси замелькали и другие имена: А.А. Шифрина, Е.Ф. Лифшиц — вдовы профессора Лясса, хирурга Очкина А.Д., рентгенолога Иесерсона, академика Виноградова и других.
