В прошлом, еще когда Сашка учился заграницей, он пристрастился каким-то пилюлям. Якобы потому, что была большая нагрузка с учебой, и ему просто необходимо было снимать стресс, чтобы не слететь с катушек. Когда я за шиворот и пинками затолкал его в один из самых лучших анонимных центров, доктор сказал, что если бы ситуация и дальше развивалась в таком же темпе, самое большее через год мой брат оказался бы в могиле.
С тех пор Сашка даже алкоголь в рот не брал.
Твою мать.
- Я кое-кому позвонил на работе, - Сашка продолжает валять дурака, вдруг понижая голос до шепота и приставляя палец к губам, словно это не он, а я собираюсь открыть какую-то страшную тайну. - И мне сказали, что Соня пошла с тобой на какую-то важную встречу. Забавно. А мне она сказала, что занята с учебой.
Вот за это я ненавижу женский коллектив. На некоторых должностях женщины явно лучше нас - какой мужик станет хорошим бухгалтером? – но, блядь, они постоянно, даже когда заваливаешь их работой по самое «не хочу», умудряются все видеть, все слышать и обо всем этом трещать на каждом углу.
- Она у меня работает, Младший. И быть мне полезной - часть ее обязанностей. Ссоня не хотела себе личных привилегий, ты бы должен знать, что она до чертиков принципиальна, раз уж вы... встречаетесь.
Я успеваю сделать паузу и вовремя исправить «встречались» на настоящее время. Хоть ни то, ни другое слово мне не приятны.
- Я бы не был так уверен по поводу того, что мы встречаемся, - продолжает шептать Младший.
- У тебя зрачки по пять копеек.
- Это побочка от разбитого сердца, - огрызается Сашка и вдруг как-то слишком резво в его состоянии бросается прямо на меня.
Успеваю уйти с линии удара, но брат тоже не пальцем делан и второй рукой все-таки попадает мне в голову. Не сильно, смазанным ударом, но на несколько мгновений в голове все равно становится очень шумно. На одних рефлексах успеваю схватить Сашку за руку, заломить ее за спину и пинком отправить Младшего на пол.
Все-таки я старше, больше и в моей крови нет химической дряни.
- Когда придешь в себя - отделаю так, что будешь неделю ходить с бумажным пакетом на голове. А потом еще разок, для профилактики.
Как бы там ни было, Сашка - мой брат. Другой родной крови у меня нет, и в общем не его вина, что я решил забрать себе его девушку. И что не собираюсь ею делиться.
Но к моему огромному удивлению Сашка не поджимает хвост, хоть обычно все мои «внушения» заканчивались его капитуляцией. Он кое-как, переваливаясь сперва на локти, потом на колени, поднимается на ноги и, глядя мне в лицо, начинает громко ржать.
- Ты всегда берешь то, хочешь, - кое-как различаю его слова в этом бурном потоке бессвязных эмоций. - Понравилась телочка - Денис обязательно ей присунет. Срать, что она чья-то жена, чья-то девушка или просто еще слишком юна для разового перепихона. Ты привык так жить, тебе это все в кайф: вижу, хочу и беру.
Он что, правда собирается прочесть мне мораль?
- Соня - моя девушка. А ты просто забрал ее. - Сашка улыбается, как будто речь идет об игрушке, которую бедные родители подарили своим оболтусам как один подарок на двоих, и один из них решил, что она принадлежит ему. По какой-то херовой причине. - Ну что, доволен? Теперь у тебя полный комплект звездочек?
- Пошел на хер отсюда, если не хочешь, чтобы я переломал тебе ноги.
- Да срать я хотел на твои угрозы. - Он даже скручивает средний палец. - Но, знаешь, что? Хуй тебе в жопу, а не Соню Ларину понятно?
Он внезапно распрямляется, как будто получил ударную дозу очищения крови и вмиг протрезвел. Идет мимо, но все-таки не рискует задеть плечом, поэтому делает крюк, переступает через порог уже откуда-то из коридора кричит:
- Я собираюсь на ней жениться, братишка, И вести дела с ее папочкой.
У моего тела - своя собственная жизнь и свои собственные мысли насчет братской любви. Я вообще не соображаю, почему вдруг оказываюсь около дверей лифта, хватаю Младшего за шиворот, разворачиваю - и врезаюсь кулаком ему в нос. До крови. До, сука, соплей и слюней, звука сломанного хряща. Еще раз и еще, и еще пока брат не превращается в безвольную тряпку, которая не падает только потому, что болтается у меня в кулаке.
И в таком состоянии швыряю его в лифт. Плевать, что он падает - и под ним растекается лужа крови.
Он никогда не женится на Соне.
Потому что я, больное животное и бессердечная тварь, впервые в жизни настолько одержим женщиной, что готов убивать даже за то, что в чьих-то фантазиях она вдруг становится невестой.
Одно хреново - Соня по-прежнему не отвечает на мои звонки.
А через полчаса, которые я безуспешно пытаюсь докричаться до нее чрез невидимые провода мобильной связи, просто выключает телефон.
Теперь я наверняка знаю, что чувствуют наркоманы после того, как дурман выходит из их крови - и мир перестает походить на заставку позитивной детской игры.
