Дома выяснилось, что Роман опаснее, чем она думала раньше.
В квартире их ждали двое мужчин с одинаково холодными глазами — и Рома тут же отшвырнул Марину себе за спину. Она успела заметить, как, нелепо взмахнув руками, упал один из мужчин, напоровшись на нож, каким-то образом оказавшийся в руке Романа. Второй выругался и взмахнул своим ножом.
Рома отшатнулся от чего-то невидимого Марине, прыгнул в сторону, одновременно швырнув в нападавшего стул. Снова отшатнулся от невидимки. Потом метнул нож, и вторженец упал.
— Надо вызвать милицию… — прошептала Марина.
— Я разберусь, — грубо отозвался Роман. — Сиди тихо.
В их квартире пахло кровью и чужаками. Марина всхлипнула, готовясь разреветься. Но тут что-то будто укололо её в сзади в шею, и она потеряла сознание.
Очнулась она в больнице. Рядом сидели мама и встревоженный Аркашка. Марина огляделась, но Романа не было.
— Он вышел с врачом поговорить, — пояснила мама, правильно поняв, что тревожит дочь.
Выяснилось, что у неё, Марины, была высокая температура, дошло до галлюцинаций. Мама полагала, что дочка подхватила тропическую инфецию на этих своих Мальдивах.
Но Марина знала, что никакой температуры у неё не было. Она здорова. Была, по крайней мере. Это Рома что-то сделал, чтобы никто не поверил в то, что она видела то, что видела.
Он казался всё тем же: заботливый, внимательный, нежный. Но Марина помнила запах крови и неподвижные тела на полу. Она на всякий случай молчала: вдруг он и с ней разберётся в два счёта, если поймёт, что она всё помнит? Но ехать в их квартиру Марина категорически отказалась. Сказала, что хочет к маме. Рома не возражал.
Неделю он навещал её наездами, привозил цветы и сладости и был ужасно мил.
Потом сказал:
— Марин, квартиру я сменил — поехали домой.
— А зачем сменил? — осторожно спросила она.
— Как зачем? — увидился Рома. — А тебе там после тех уродов не страшно было бы?
— Каких уродов? — ещё осторожнее поинтересовалась Марина.
— Так, ты не помнишь, что случилось, когда мы вернулись? — он сел рядом с ней на диван и взял девушку за руки. — Врач говорил, что из-за высокой температуры возможна частичная потеря памяти, а я, дурак, не верил.
Рома казался действительно огорчённым и озабоченным её состоянием. Марина решила проверить:
— А что тогда случилось?
— К нам вломились два подонка. Попортили мебель, тебя напугали. То есть я так думал, но если ты их не помнишь, то уже хорошо.
— И где они?
— Как где? В ментовке.
— Они… — Марина чуть не сказала «живы», но вовремя спохватилась. — Они хотели нас обокрасть?
— Наверняка.
С одной стороны, он не пытается убедить её в том, что она спятила. Хорошо. С другой, они никак не могут быть живы. Это она точно помнила.
Но и Рома, и мама, и даже брат хором утверждали, что всё хорошо. Марина позволила себе поверить. Ведь без Ромы было так скучно. Ей не хватало его тепла, его сильных рук, его голоса. Походов по магазинам и вечерних поездок по городу. Да и вообще скоро весна, а она тут одна кукует. Может, ей правда показалось?..
Она сказала, что ей нужно время. Пусть подождёт, это полезно.
На 8 Марта Рома сделал ей подарок, который сразил её наповал. Марина проснулась рано утром, привела себя в порядок и пошла на кухню. Там уже вертелся Аркашка. Стоило сестре войти, как он протараторил:
— С праздником! Счастья, радости, удачи! А посмотри в окно!
— Зачем? — опешила Марина.
— Ты посмотри и сама поймёшь.
Аркашка прыснул в кулак и убежал. Марина, продолжая недоумевать, всё-таки подошла к окну. А там… на стенах окрестных домов, на асфальте, на скамейках — всюду красовались цветные надписи «Я люблю тебя!», «Рома+Марина», «Марина лучше всех!». Тротуар и проезжая часть, скамейки и гаражи, стены домов — до самой крыши! — всё было исписано признаниями. Так по-мальчишески! И так мило… Он что, целую ночь это всё делал? И как успел? Щёки Марины горели от смущения, а сердце билось часто-часто: он ведь и правда её любит, получается.
— Ты за него замуж выйдешь? — спросил подкравшийся брат, и она чуть не подпрыгнула.
— Не знаю. Может быть.
— Роман крутой! — важно кивнул Аркашка. — Но вот это он зря, конечно.
— Почему это⁈
— Ну, так из-за девчонки стараться — это глупо.
— Ой, много ты понимаешь!
— Но ты-то замуж не хочешь!
Марина отвесила брату подзатыльник: слегка, чтоб не строил тут из себя знатока. Ещё раз посмотрела на ставшую радужно-пёстрой улицу и решила: вернусь.
Весь март они прожили как раньше: Рома снова стал остроумным собеседником, идеальным любовником, щедрым партнёром и сильным мужчиной.
А потом, в апреле, снова началось. Роман без конца чертил знаки, сыпал соль по углам, бормотал что-то невнятное и то и дело гонялся за невидимками. Что ещё хуже — пару раз к ним приходили гости: жуткие мужики с ненормальными именами — какой-то Карп, Ик, Мутант. Фу! Противно! Ещё и смотрели на неё, Марину, как на зверюшку.
