Как только они подъехали к храму, тяжёлые окованные железными полосами ворота распахнулись, и человек в синей, как и у их провожатого, тунике с поклоном пропустил их во двор. Жрица внезапно почувствовала чьё-то присутствие, такое знакомое и в то же время совершенно чуждое. Не обращая внимания на заёрзавшего в седле Литари, который явно собрался спрыгнуть с тьшера и оставить её один на один с этим страшным животным, она огляделась по сторонам, пытаясь определить, откуда исходит это странное ощущение. Сначала девушка не заметила ничего необычного. Двор был практически пуст, если не считать их самих и пары юношей в таких же, как у привратника, синих туниках, подошедших к тьшерам и предупредительно взявших их под уздцы, чтобы всадникам было удобнее спешиваться. А потом… потом Снеара увидела её. Девушка стояла в проёме двери, ведущей в храм, и смотрела на гостей спокойным мудрым взглядом, так не вязавшимся с её юным лицом и почти детской фигуркой в светло-синем одеянии, мягкими складками струящимся вокруг неё.
Жрица Элары несколько мгновений рассматривала странную незнакомку в просторном платье, чем-то напоминающем римскую тогу, только с длинными широкими рукавами, а потом решительно спрыгнула на землю, даже не вспомнив о своём страхе перед тьшерами, и, не сводя с необычной девушки глаз, почти бегом направилась к ней. Снеара не сомневалась, что видит перед собой ту самую Синалу, которая отправила Верховного служителя Древнего Исса встречать путешественников у ворот. Когда жрица Элары оказалось на расстоянии вытянутой руки от неё, девушка мягко улыбнулась и низким красивым голосом произнесла:
– Я рада видеть тебя в этом храме. Сегодня ночью моя богиня явилась ко мне и потребовала помочь жрице своей сестры, которая приближается к Илоссе со стороны Северного леса. И теперь я вижу, что тебе действительно нужна помощь. Меня зовут Синала, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить тебя от терзающей твоё тело боли.
Снеара ожидала чего-то подобного после слов Верховного служителя, но всё равно почувствовала, как радость ревущим потоком затопила всё её существо. Ей обязательно помогут! Почему-то, глядя в мудрые и всё понимающие глаза Синалы, совсем не хотелось сомневаться в этом. Девушка с трудом справилась со своими эмоциями и вежливо произнесла, не отрывая взгляда от лица жрицы:
– Спасибо вам. Я Снеара, и вы моя последняя надежда на исцеление. – Жрица Элары уже не скрывала своих чувств.
– Вот как? Что же с тобой случилось, девочка? – В голосе Синалы звучало сочувствие и искреннее удивление. – У нас ведь не бывает ран, которые не исчезли бы за несколько дней без всякой помощи.
– Это долгая история, и я сама не до конца понимаю, что со мной произошло, – тихо вздохнула девушка. – Но эта боль мучает меня с того момента, как я появилась в вашем мире.
Снеара оборвала себя, не зная, можно ли рассказывать свою историю во дворе, где её может услышать любой. Жрица Эналы понимающе улыбнулась и решительно взяла девушку за руку:
– Пойдём в мои комнаты, там и поговорим. Я стараюсь не слишком часто покидать внутренние помещения храма, да и тебе, думаю, там будет гораздо удобнее.
Снеара с радостью согласилась на её предложение и позволила увести себя со двора. О Литари она в тот момент даже не вспомнила.
Жрицы шли по бесконечным коридорам, освещённым факелами. Но если в храме Элары они двигались бы вниз, чтобы попасть в жилые помещения, то здесь всё было наоборот. Комнаты Синалы располагались на самом верху, в башне. Всю дорогу к её покоям жрица Эналы не проронила ни слова, а Снеара не решалась первой начать разговор, просто не зная, о чём следует говорить с этой необычной девушкой, которая выглядит на двадцать, а на самом деле старше на несколько веков. С Тенирой в этом плане было всё понятно: жрица-воительница просто отдавала приказы, иногда снисходила до объяснений, но только в последний день пребывания своей ученицы в Северном лесу отнеслась к ней как к равной. А Синала вела себя так, словно пятнадцатилетняя девчонка была ей ровней, но при этом оставалось только гадать, чего именно она ждёт от своей гостьи и просительницы.
