Снеара открыла глаза в странной комнате, одновременно похожей и на лабораторию, и на библиотеку. Снова этот сон! Ну почему ей снится такое, после чего боль становится ещё нестерпимей и хочется просто умереть?! Девушка резко села и обнаружила, что всё это время провела на столе, с которого кто-то неаккуратно сбросил всё, что на нём находилось, и разбитые поломанные вещи теперь сиротливой кучкой лежат на полу как раз в том месте, куда она собиралась поставить ноги. А потом пришло осознание того, – что боль никуда не делась, но если раньше она напоминала колючий горячий шар, свернувшийся в груди и животе, то теперь растекалась по всему телу и ощущалась как раскалённые иголки под кожей и где-то внутри. Жрица сжалась в тщетной попытке избавиться от страданий и беспомощно закрыла глаза, пытаясь спрятаться от ужаса осознания одной простой вещи: ей не смогли помочь!
– Прости, эту боль невозможно убрать. – Голос пробился сквозь шум крови в ушах и заставил Снеару тихо застонать от отчаяния. Приговор прозвучал на редкость обыденно. Всё просто: ей не повезло оказаться не в том месте не в то время, и в результате девушка навеки обречена страдать, не имея никакой надежды на избавление. Она даже умереть не сможет, чтобы прекратить эту бесконечную муку, – для неё и этот выход закрыт. Всё, что теперь её ждёт, – это ад на земле, где она оказалась по воле какого-то неизвестного ей колдуна. И ничего, совершенно ничего нельзя с этим поделать!
Синала пыталась ей что-то объяснить, но сознание девушки отказывалось воспринимать что-либо, кроме оглушающей новости: эта боль будет мучить её бесконечно! Самое ужасное – то, чего она боялась больше всего на свете, всё-таки произошло. И ничего уже нельзя изменить. Ничего и никогда. А ведь Снеара не задумывалась раньше, какое это страшное слово – «вечность». Только теперь поняла, почему следует бояться именно бесконечности, того, что не имеет конца, того, что нельзя прекратить, никак.
Резкий неприятный запах ударил ей в нос, заставив отчаянно закашляться и вызвав новую волну боли во всём теле. Стол угрожающе закачался, норовя сбросить её на пол. Жрица заморгала, пытаясь отдышаться и прогнать набежавшие слёзы, чтобы не упасть со своего ненадёжного насеста. Когда она наконец смогла рассмотреть происходящее вокруг неё, то первое, что девушка увидела, была Синала с каким-то маленьким кувшинчиком в руках. Синала, на лице которой читались откровенное беспокойство и жалость. Это стало последней каплей. Сознание Снеары затопили безразличие и бесконечный холод, она равнодушно посмотрела на обеспокоенную жрицу и отрешённо произнесла:
– Значит, эта боль навсегда. И у меня нет никакой надежды на то, что я смогу избавиться от неё когда-нибудь. – И вдруг равнодушие сменилось каким-то отчаянным безудержным порывом: – Но вы же врач, у вас есть обезболивающие лекарства, заклинания, наконец! Должен же быть какой-то выход! Хоть какой-нибудь…
Голос девушки беспомощно сорвался, и она с отчаянием смотрела на жрицу Эналы в ожидании ответа.
