— Но ты же не приплатила?
— Не-а, денег не было, говорю же, — ответила Мира, и они обе засмеялись. — Ну, в общем, это не очень интересная история. Один знакомый узнал, что я пытаюсь найти заказы, и рассказал своему знакомому, с которым учился в Питере. Этот знакомый был из Индии, после учебы вернулся и открыл свою компанию… Сейчас там вроде человек пятьсот. Ну и я. Кодят так себе, честно сказать. Но у них заказчики из Америки и Европы. Дали мне тестовое задание. С тех пор на них работаю. Неофициально, конечно. Они даже предлагали повесить мою фотку на сайте.
— Отказалась?
— Стараюсь нигде не светиться. Как видишь, пригодилось.
— Когда ты узнала?
— В смысле? Когда мать мне сказала, что мы?..
— Да.
— Когда исчез первый мальчик. Год назад. Кстати, ровно год назад. Его родители были знакомы с моей матерью, позвонили ее предупредить, а я слышала, как она говорила по телефону, ну и…
— Они все знакомы, да?
— Как минимум через одно рукопожатие, насколько я выяснила. Примерно одного круга общения. Кто-то учился вместе, кто-то дружил.
— Мама сказала, нас двенадцать.
— Я точно знаю о двадцати детях.
— Ого. Такой большой круг общения?
Мира усмехнулась:
— Я то же самое спросила у матери. Знаешь, что она ответила?
— М-м?
— Что они, в отличие от нас, общались с живыми людьми, а не с телефонами.
— Просто у них смартфонов не было, — откликнулась Нина, и они снова рассмеялись.
Они ехали какое-то время молча, и Мира смотрела в окно на болота, на указатели, на мелькающие поселки. И ей впервые захотелось поговорить. Вообще-то она редко испытывала потребность поговорить, а на такую серьезную тему — никогда. Желание было так сильно, что, пока она его обдумывала, слова стали вылетать сами:
— Я сначала не поняла, что она сказала. То есть поняла, что нас выносил инкубатор, но ничего не почувствовала. Что тут можно почувствовать? Что должен испытать обычный человек? — Она говорила горячо, повернувшись к Нине.
Нина пожала плечами. А Мира помолчала, потом заговорила снова, но уже медленно:
— Где-то через месяц до меня дошло… — она чувствовала одновременно смущение и облегчение, — что папа опять меня подвел и я опять влипла, как тогда, помнишь?
Нина повернулась к ней на секунду и снова уставилась на дорогу. Хорошо, что она не сидит напротив, а может смотреть на дорогу и не встречаться со взглядом Миры.
— Думаю, они делали что могли. Что считали нужным, — примирительно сказала Нина.
— Наверное, так. Только отцу не повезло, — заключила Мира.
— Как ты тогда это пережила? — спросила Нина. — Я тебе писала, но ты ни разу не ответила.
Мира пожала плечами.
— Как-то пережила. Не знаю. Я очень разозлилась тогда на него. И на твою мать, кстати.
— Потому что она не умерла?
— Да. Потому что сумела сбежать и забрать вас с собой. А у нас с мамой ничего не осталось. И потом, когда я узнала, кто я и что нас похищают, злость вернулась. Знаешь, я была в таком бешенстве несколько дней. Потому что сколько можно? Что еще они наделали?
Нина слушала, поджав губы. Мире показалось, что та сейчас заплачет, и она пожалела, что высказала все вот так, ведь Нина узнала обо всем несколько часов назад и наверняка еще в смятении. Или в ужасе. Или пока не дошла до ужаса и смятения и блуждает в темноте отрицания. Мира замолчала, забираясь обратно в свой защитный кокон, который со стороны выглядел как безучастность или даже бесчувственность.
— Меня тоже колбасило в первый год, когда мама вернулась, — сказала Нина. — Я работала с психологом, но тогда она особо не помогла. Я злилась на мать, но вымещала злость на отце. Как на мальчике для битья.
— Он отвечал?
— Ты помнишь моего отца? Самое безобидное существо в мире.
— И чем закончилось?
— Сложно объяснить. Где-то через год все закончилось, будто само собой, но потом мы с другим психологом разбирались, что и как произошло, и она мне объяснила, как работают все эти механизмы. Психологические механизмы. Ничего просто так не проходит, если коротко. Все наши травмы, если они не прожиты, скорее всего, вернутся.
— Когда?
— Не знаю, у кого как. Могут хоть через десять лет.
Они помолчали, глядя на дорогу.
— А, вот, вспомнила. Она говорила, что для многих спусковой крючок — это рождение собственных детей.
— Значит, у нас пока есть время как следует прожить нашу травму, — рассмеялась Мира.
— Да! Разберемся с чуваками, — Нина одной рукой изобразила, будто стреляет из пистолета, — и начнем как следует проживать.
— Пустимся во все тяжкие!
— Отличная идея!
Они снова рассмеялись, позабыв о погоне и о похищенных детях. Будто они ехали из Майами в Орландо, чтобы погулять по Диснейленду, а потом отправиться в приятное путешествие по Европе.
