И после ее слов словно прорвало плотину — все принялись трогать меня и наперебой спрашивали, буду ли я их мамой. Я попятилась, не зная, что делать и как отвечать. Но для Насти это было, видимо, привычной сценой, потому что она хлопнула в ладоши и сказала громко:
— Дети, хватит, Нина еще слишком молода, чтобы быть мамой! Идем играть!
И они сразу послушались и пошли к игрушкам. Настя сдвигала столы, а дети ставили стульчики и приносили коробки с настольными играми. Возле меня осталась только Катя.
— Ты правда художница? — спросила она.
— Правда.
— Нарисуешь мне что-нибудь?
— М-м-м… Могу, наверное. Только что?
— Не знаю. Что хочешь, — разрешила она.
Я села на пол и достала из рюкзака планшет с бумагой и карандаш. Задумалась. Ничего простого в голову не приходило, только черные чудовища с тяжелым взглядом.
— Нарисуй цветочек, — пришла мне на помощь Настя.
— Да, цветочек! — воскликнула Катя.
Я взялась за карандаш, радуясь подсказке. Действительно, как хорошо — цветочек! Пока я рисовала, к нам подошли еще несколько детей. Я старалась рисовать обычно, как делают в детских книжках, чтобы не напугать их. Через несколько минут отдала готовый рисунок Кате.
— А почему черный? У тебя нет цветных карандашей? — удивилась она, рассматривая подарок.
— Нет, я рисую только простым карандашом. Но ты можешь сама его раскрасить! — нашлась я.
— Раскрасить! — обрадовалась Катя и, позабыв обо мне, поскакала к столику, где стояли баночки с цветными карандашами. Наблюдатели ушли к ней и стали помогать раскрашивать. Я перевела дух и заметила, что у меня трясутся руки.
— Извини, забыла тебя предупредить, что здесь так, — сказала Настя.
— Ничего, переживу. Как ты можешь тут работать? Это же тяжело.
Она посмотрела на меня, улыбнулась и ничего не ответила. Потом рассмеялась и сказала:
— Знаешь, они ужасно смешные. Вот смотри. Дети, — позвала она их, и они как по команде повернули к ней головы. — Во поле березка стояла, — протянула она.
— Выпила сто грамм и упала, — дружно отозвались дети и мгновенно переключились на свое занятие.
— НАСТЯ!!!
Она захохотала своим обычным смехом, как раньше.
— С ума сошла, зачем ты их научила?!
— Ну весело же! — ответила она, все еще хохоча.
Она проводила меня до дверей.
— Ты не звонила Ване? — спросила она.
— Нет, хотела утром, но было рано, и я… — Я засуетилась, и мои нервные оправдания от нее не ускользнули.
— Зайди к нему. Он будет… рад, — сказала Настя.
— Он говорил обо мне? — спросила я. — Когда мы не общались.
— Нет, — помотала она головой. — Он другой, не как я. Зайди, ему будет приятно.
Я пообещала, что позвоню ему.
— Кстати, добавь меня в друзья в «Фейсбуке», я вчера отправила заявку, — вспомнила она.
— Я там редко бываю, добавлю. Что ты там делаешь? «Фейсбук» для наших родителей.
— Там много интересных людей, которые занимаются правами детей, детскими домами, ну, всеми этими штуками. Читаю их, чтобы быть в курсе новостей.
Мне нравилась ее новая черта — основательность. Кто бы мог подумать.
— Ты еще долго не приедешь, да? — спросила она.
— Скорее всего.
Настя и дети махали мне в окно, пока я не вышла за ворота детдома.
Я вспомнила о Настиной просьбе в электричке, зашла в свой аккаунт в «Фейсбуке» и добавила ее в друзья. На ее аватарке было фото обложки книги «Цветик-семицветик».
Проверила и ответила на несколько сообщений. Одно было от неизвестного мне человека. Обычно людей с такими аватарками зовут вроде «Ftufo Opnadt», они пишут «привет», а потом пытаются познакомиться. Но он был зарегистрирован под нормальным именем, и сообщение начиналось не как у всех. «Здравствуйте! Два ребенка все еще здесь, в Петербурге. Мне нужна ваша помощь».
«Кто вы? О каких детях вы говорите?» — написала я в ответ. Во мне назревало смутное чувство, что история не закончена, что она раскручивается на миллион новых витков и вариаций. Я обновляла мессенджер, но мой ответ оставался непрочитанным. Он что-то знает о нас с Мирой? О двух детях, самых первых? Наши преследователи и наш создатель что-то упустили? Ответа не было. «Доставлено», — сообщал статус.
«Я приехала», — написала я Ване в перерыве между обновлениями переписки с незнакомцем. Сообщение отметилось двумя серыми галочками, и они не становились голубыми, и это значило то же самое — сообщение доставлено, но не прочитано.
