Кожа приобретала ядовитый желтоватый оттенок, глаза превращались в глаза насекомого, а чёрные вены, как сеть, пронизывали его лицо. В сочетании с безумным взглядом, он уже переставал быть человеком. Он становился монстром.
Монстр, внутри которого находился Гу. Сейчас Гу уже больше не походил на насекомое, а на человеческий эмбрион. И в процессе этих изменений, Платон отчётливо мог почувствовать, что он наконец-то прорвался сквозь барьер и стал Мастером (7) — единственным в своём роде.
«Да… Да…» — его восхищению не было предела. Цель, на достижение которой ушло бы пятьдесят лет, он достиг в свои девятнадцать. Если бы была возможность, он обязательно гордо заявился бы домой.
— Аха-хахахах… — даже его смех изменился, став напоминать хохот психбольного. Кроме того, его рот начал неестественно широко раскрываться. Можно с уверенностью сказать, что мечты парня сбывались по всем пунктам.
Платон медленно встал с земли, показывая всем свою трансформацию, наводя ужас. Никто ничего не говорил, давая ему пищу для собственных мыслей:
«Что же произошло со мной?»
В голове всплыли эти холодные глаза Киры. Ничего больше не ранит так сильно, как предательство от любимого человека.
«Я же относился к тебе со всей душой…»
Сама мысль, что Платон отдавал ей всё, дарил любовь и внимание, чтобы в итоге получить нож в спину, крайне обидна. Как в прямом, так и в переносном смысле.
«Тварь… Нужно ли было действительно пытаться меня убить?»
Если бы можно было видеть мысли Платона, то можно заметить, что они приобрели чёрный цвет. Этот человек уже не мог вернуться назад и даже думать о доброте.
Злоба была частью трансформации. В нём не осталось ничего человеческого. А мысли были направлены на уничтожение всего живого.
«Нужно найти Киру… Я должен причинить ей столько же боли, сколько она причинила мне!»
Только возможности у него такой не было. Ему уже стояло понять своё место. Ведь теперь даже мысли ему не принадлежали.
«Нет…» — прозвучал голос Жужелины в его голове, что было весьма необычно и некомфортно. Ощущение, будто ты полностью голый посреди толпы.
«Что тебе нужно?» — воскликнул Платон.
«Ты должен продемонстрировать свою силу людям вокруг… Иди и атакуй их, калечь, доводи до безумия, но никого не убивай…»
Приказ был отдан. Магу было наплевать на мысли или желания раба. Всё, что ей нужно, так это, чтобы послушно выполнялись приказы. Ощущения были непередаваемые. Жужелина впервые использовала раба на таком уровне, и эта власть опьяняла.
«Этот Раб Гу удивительный!»
«Мне нужно больше таких… Надеюсь, Патриарх меня вознаградит…»
А сейчас Жужелина сконцентрировалась на своей цели. Нужно было косить «свежую траву» как можно быстрее. Она взглядом прошлась по участникам БУЦа, буквально пожирая каждого.
«Такие рабы будут дорого стоить…»
Платон же не имел представления о её мыслях, но разум и тело начали подчиняться приказам. Он ощущал горечь, что потерял контроль над собой, но это было лишь мимолётное чувство. Единственное, чем он утешал себя:
«В этой толпе обязательно окажется Кира, и когда придет её очередь, у неё будет самый худший исход из всех!»
«Она должна понять, что предавать меня самая плохая идея…»
Видя, в какое отвратительное существо превратился Платон, людей чуть не стошнило. Учащиеся видели уже много гнусных вещей, но увидеть такое в одном из них было омерзительно.
Каждый мечтал о силе, особенно о силе, которую даёт Экстракт-11. Они предполагали, что зелёная жидкость Мага тоже будет обладать таким же эффектом.
В какой-то мере, они были правы. Вот только никто не хотел иметь такой отвратительный внешний вид. Даже представляя себя таким, кто-то не выдержал и опорожнил содержимое желудка.
— Боже… Он ничем не отличается от монстра… — прошептал кто-то среди толпы.
— Чёрт… Только не говорите, что и нам нужно будет пить это?
— Я отказываюсь. Лучше сдохнуть, чем быть вот «этим»!
Люди спорили между собой, попутно наблюдая за трансформацией Платона. Никто не забывал, что их держат против воли и жестоко с ними обращаются. Естественно, увидев Платона в таком состоянии, каждый второй человек подумал, что их ожидает такая же участь.
То, чего никто не ожидал, что Платон станет безумным по своему поведению. И если бы это был только его смех, нет. Он подошёл к Виктору, который смотрел на него с обожанием.
— Слава богу, что ты живой. Как же я рад! — сказал Виктор, видя своего друга. Даже несмотря на внешний вид, казалось, что быть живым куда лучше, чем мёртвым. Впрочем, ответ был жестоким.
— Умри, — ответил Платон, без капли эмоций и с силой пнул своего спасителя. Безвольное тело Воина (5) пролетело через всю площадь, врезалось в толпу, разбрасывая остальных людей, и только стена его остановила.
Виктор врезался в стену, мгновенно и сам оказался на грани смерти. Он посмотрел на друга, кровь из головы застилала глаза, и парень до сих пор не понимал.
«За что, брат? Что я тебе такого сделал, чтобы ты меня так ненавидел⁈» — это была его последняя мысль, после чего он выключился.
Ученики видели всё от начала до конца. Также волной пошли взволнованные перешёптывания:
