Всего в одно мгновенье он стал ещё выше, раза в два, тело его истончилось, вся его массивность фигуры перешла в рост и он сделался в высоту больше трёх метров. Некогда красивые длинные волосы металлиста обратились грязными патлами, ниспадающими на лицо и сливающимися в единое целое с прочей растительностью. Вся фигура, казалось, нехотя вырывалась из тьмы, частью которой Оно являлось. Темнота не отпускала нечто, силилась оставаться с ним единым.
Первый порыв, овладевший мной, был яростью. Я хотел растерзать это существо, не подпустить к любимому человеку. Но по мере того, как оно становилось больше, моя ярость и уверенность в себе гасли, будто подчиняясь чьей-то воле, словно бы их специально убавляли каким-то тумблером. Вскоре остался только всепоглощающий ужас, страх перед этим существом, ставшим ростом уже в несколько этажей и затмевавшим своей громадной фигурой солнечный свет, отгородив нас с супругой от него и от дома, перед которым мы стояли.
Руки и ноги этого существа выглядели жутко тонкими, до гротескного худыми, но в этих перетянутых тугими жилами конечностях всё равно чувствовалась чудовищная сила. Просто невероятная! Противоестественная, нечеловеческая сила, которой мне нечего было противопоставить.
И именно эти руки, с длинными, узловатыми пальцами существо потянуло к Кире… моей Кире!
Я дёрнулся, что бы сделать хоть что-то — вырвать её из лап уродца, кинувшегося за ней по улице, оттолкнуть, закрыть собой — но не смог сделать и шага. Руки и ноги мои перерезало острыми нитями, без труда впившимися и прорезавшими как одежду, так и кожу. Я ощутил тёплые струи крови, потёкшие по опутанным конечностям и приступ боли, сковывающий меня ещё сильнее прежнего.
Я лишь бессильно вопил от всей той боли, что переполняла меня, срывая голос но при том не издавая ни звука, бессильно наблюдая, как массивная лапа уродца приближается к её голове и, словно в замедлении, разрывает череп на несколько частей…
…смотря на брызги крови, алыми бусами повисшие в воздухе, протянувшиеся вслед за когтями, среди её каштановых волос…
Лишь смотрел, и мне было больно. Я рвался к ней, не жалея тела, терзая себя острыми, болезненными нитями. К ней…
…а существо уже направилось на детскую площадку, к дочкам.
Конечно, это был лишь сон. Ужасный, пугающий сон. Обычный кошмар… закончившийся реальностью, оказавшейся много хуже.
Грудь сдавила боль. Резкая и острая, в левой части грудины, будто кто-то ухватил меня рукой прямо за сердце и сдавил.
Именно это и вырвало меня из пугающего сна.
Тяжесть быстро разрослась, волной разойдясь по всему телу. Сильнее всего она навалилась на грудину, словно на неё кто-то сел, но досталось и конечностям — руки и ноги сковало от боли, все мышцы разом свело судорогой. Казалось, что кошмар продолжился наяву, став ещё натуральнее.
Я резко открыл глаза. Это был не сон, я отчётливо это ощущал. Нет, я проснулся. И всё вполне реально. Я лежу и не способен пошевелить конечностями, или дёрнуться. Даже в реальности я не мог пошевелиться, моё тело меня не слушалось, буквально одеревенев!
Вот теперь меня действительно объял ужас. Настоящий, неподдельный. В нём слился не только страх неизведанного и боязнь за близких, но и отчаяние бессилия, понимание собственной не столько беспомощности, сколько полной немощности!
Я не могу не то что пошевелиться, я дышать-то могу с огромным трудом! Лёгкие дёргаются, будто их закоротило, сипло втягивая сквозь сжатые зубы воздух, едва гоняя его мелкими порциями туда-сюда. Дыхание частое. Вся грудина болит, лёгкие ломит от очередного приступа астмы. Боль прошивает внутри и от лёгких иглой идёт в мозг, справа. Даже глаз от этого болит и зубы заныли. Сердце колотится с такой частотой, что… больно. Самому сердцу больно. Кровь словно бы вся в мозгу, от чего думать почти не получается.
До слуха доносятся уже не только скрежет «жучков» в стенах и противный, нескончаемый шёпот, переливами на разные интонации гуляющий туда-сюда, но и добавившиеся к ним шум крови, пульсирующей в голове и моё противное, сиплое дыхание. Я брызгал слюной в попытке вдохнуть полной грудью или выдохнуть нормально, но не мог, не мог!
Собственное тело отказывалось подчиняться.
Совсем.
Только глаза ворочались из стороны в сторону. Хотя хотелось их закрыть, но я не способен был даже на это…
Тени в углах спальни начали сгущаться, скручиваться во мрачные столбы от пола до потолка, которые быстро искривлялись, извиваясь точно громадные змеи, густели, пока не стали походить на гротескные фигуры. Высокие, непропорционально изломанные. Казалось, они склонялись из стороны в сторону, точно танцуя, старательно приглядываясь ко мне отсутствовавшими глазами. Ещё немного, ещё самую малость — и они увидят то, что им нужно, и потянут ко мне свои багряные руки, точно свитые из множества плетей, из застывшей в воздухе тёплой крови. Я уже видел, как они вились в углах под потолком, ярко вспыхивая в такт моему сердцебиению, словно неоновые артерии дома.
