– Фу-у-у, – отвернулся вампир, – это что чеснок?
– Не-а, квашенная капуста с селедкой.
– Ну и гадость, – скривился Юрген и вмазал ему по роже. Так как был день, вампирских сил у вампира было немного, однако охотнику и этого хватило, чтобы отлететь назад.
Млак щелкнул пусковым крючком. Кол засвистел, но Юрген сдвинулся в сторону, и он пролетел мимо. Охотник тут же заорал:
– Серебро тебе в глотку! Ты можешь на месте постоять, пока люди в тебя стреляют!
– Я же сказал, что у меня лишенжии нету на вашу охоту.
– Не прафильный ты фампир, – сказал Пак, подымаясь на ноги и выплевывая зуб, – лишензию даже жажал.
– Ну, извините, – развел в сторону руки, Юрген, – вы тоже ко мне не с ирисками пришли.
– Ну, дершись, фампир, – Пак сдернул с себя куртку и обнажил целую батарею воньючек, бутылочек со святой водой и два десятка колов всевозможных форм и размеров.
– Фи, – сморщил нос, Юрген, – на одного вампира столько гадости.
Млак тем временем приделал как арбалету барабан на полторы сотни кольев, размером с большую иголку.
– Жвак тебе пришел, Юрген, – цокая затвором, вынес он приговор.
Юрген оскалился, начал отступать назад, а потом раз и хлопнулся об пол. Только брызги полетели.
– Хде он?! – завопил Пак, бросаясь к пятну.
– Где-то здесь, не мог он далеко уйти, – спокойно отозвался его товарищ, – смотри внимательно.
Пак чуть ли носом пол не пахал, заглядывая в каждую щелочку, каждую трещинку. Млак же осматривал стены и потолок.
– Вон он! – заорал Млак, показывая пальцем на паука с кулак величиной. Тот бежал по стене на четырех лапах, с задранными вверх волосами и торчащими наружу клыками.
– Фот я тебя! – воскликнул Пак, выхватывая антивампирскую мухобойку.
Фффить! Шлеп! Ай!
Мухобойка со всего размаху приземлилась точнехонько на
вампирский зад Юргена.
– Больно же! – закричал он, потирая ударенное место. – Ладно убивать пришли, а бить зачем?
– Сейчас исправимся, – посулил ему Млак и нажал на спусковой крючок.
Фьють, фьють, фьють!
Юрген, принявший снова свой нормальный облик, взлетел по стене вверх и помчался по потолку. Колы-иглы так и свистели вокруг него. Пак, спрятал мухобойку и принялся обстреливать его воньючками и бутылочками с водой.
Бах, трах, шпак!
– Саркофагик! – закричал Юрген, не сбавляя ходу – Помоги!
ГЛАВА 6.
Ляла очнулась от мерного покачивания. Кто-то нес ее. Или вез. Проклятая темнота! Ничего не рассмотреть. Так тебя слопают, а ты даже не узнаешь кто и под каким соусом. С этим нужно что-то делать.
Ляла замолотила ладошками то ли по спине, то ли по плечу.
– А-а-а, очнухалась, – раздался голос над самым ее ухом.
– Отпустите! Куда вы меня тащите?!
– Как куда? Я же сказал, что выведу тебя отсюда.
– А ну поставьте меня! Я сама идти могу!
– Как хочешь.
Не то руки, не то лапы схватили ее и водрузили на ноги.
– Иди за мной, – сказал незнакомец.
– Стойте, стойте, я же ничего не вижу, куда идти?
– Я буду петь. На голос иди.
И он запел:
Капает, капает, капает слюна,
Пасть мою, пасть мою сушит всю до дна,
Пили мы, пили мы, пили мы вчера,
Сытые, пьяные, были до утра.
– Ну и песня, – прошептала, Ляла, шагая вслед за певцом.
А тот, запел еще громче:
Толстое, толстое пузо у меня,
Будто бы, будто бы слопал я коня,
Прыгнуть бы, прыгнуть бы выше-выше мне
Будто бы, будто бы, скачет конь во мне!
Голос у певца был грубый, резкий, слегка скрипучий. Резал по ушам, как наждачная бумага. И Ляла с удовольствием бы заткнула уши, если бы не опасалась заблудиться и окончательно сгинуть в этой Преисподней.
Нечто врезалось в нее, сбило с ног, закрыло рот чем-то покрытым жестким волосом.
– Тс-с-с, – зашипел кто-то ей на ухо, – не дергайся, это я. Все будет хорошо, я тебя спасу.
– М-м-м, – только и сумела промычать в ответ девушка.
– Сейчас я отворю тебе рот, обещай не кричать, а то нам обоим не добро станет. Обещаешь?
– М-м-м!
– Хорошо, отворяю.
– Ты, ты, кто? – возмущенно выдохнула Ляла.
– Как кто? Я по первой тебя здесь встретил, а потом ушел. А ты пошла за этим крикогласом. Хорошо я вас услыхал, а то был бы сегодня у цапков знатный перекус.
– Подожди, – нахмурилась девушка, – а разве он это не ты? Я думала, это ты вернулся. У вас даже голоса одинаковые.
– Конечно, это же крикоглас. А впрочем, ладно. Давай, залазь на меня, я вынесу тебя в Наисподнюю.
– Он тоже обещал вывести меня. Почему я…
– Тс-с-с! Слышишь?
– Ничего не слышу.
– То-то же, он заметил, что тебя нет. А ну залазь быстрее, если жить хочешь.
– Эй! Ты где?! – раздался голос крикогласа. – Иди ко мне! Я тебя выведу!
– Быстрее, я присел, залазь.
В его голосе чувствовался настоящий, не прикрытый ничем страх и в то же время забота. И Ляла решила довериться ему. Нащупала в темноте мохнатую спину и неуклюже взгромоздилась на нее.
– А ты кто? – спросило она.
– Я пьёс.
– Пёс?
– Нет, не пёс, а пьёс. А теперь держись! Да не за шею, за уши.
– Ого, какие они у тебя.
– Толстые?
– Длинные.
– Ага! – раздался крик за спиной. – Вон ты где! От меня не сдрапаешь!
– Держись, – повторил еще раз пьёс и бросился бежать.
– До-го-ню-ю-ю-ю!!! – неслось сзади. – Сха-ма-юююююююю!!!!!!!!!!!!!
