— Да. Секретарем.
— А чего тогда застыла у факса?
— Я не знаю, что это такое.
— О господи!
И она принялась хохотать. Впрочем, смеялась Стелла недолго. Зазвонил телефон, вслед за ним другой, опять загудел факс, и многорукая Стелла кинулась отвечать нетерпеливым клиентам. Больше у нее на Сашеньку времени не было.
Этот день стал для нее настоящим кошмаром. Вокруг что-то беспрерывно звенело, гудело, моргало, потом появились люди, которые все прибывали и прибывали. В торговом зале началось настоящее столпотворение. Лохматый махнул на Сашеньку рукой: «погоди, не до тебя». Брюнетка прошипела: «сгинь, тупица». На Сашеньку беспрерывно орали:
— Не крутись тут! Не мешайся! Что застыла? Трубку сними!
— О господи, да скажи хоть что-нибудь!
— На «холд» повесь!
— Переведи наверх, в оптовый!
— Дай человеку прайс!
— «Винты» справа, в большой картонной коробке. Дуй на склад!
Сашенька металась как угорелая. К обеду она выучила кнопку «холд», то есть «пауза». И теперь всех вешала на паузу, после чего бежала искать Стеллу или Руслана. Остальные ее в упор не замечали и не представились. А просить, обращаясь к человеку «эй, вы», она стеснялась. Хозяин пришел только к вечеру. К нему сразу же подошла Стелла и что-то сердито зашептала на ухо. Сашенька до ушей залилась краской, поняв, что первый рабочий день она провалила. Сейчас ее выгонят с треском.
— Адуева? — она судорожно кивнула. — Идем со мной, — грустно сказал хозяин.
«Аркадий Андреевич, Аркадий Андреевич, Аркадий Андреевич, — как заведенная повторяла она. — Его зовут Аркадий Андреевич».
Они поднялись наверх, где хозяин прошел… На кухню. Бросил полненькой симпатичной шатенке в клетчатом фартуке:
— Катя, поесть мне дай. Полдня в банке проторчал, кредит оформлял, потом фуру на таможне задержали. Пришлось разбираться. Кругом одни бюрократы и взяточники, — пожаловался он. Катя кивнула и поставила перед ним плетеную корзиночку с хлебом. — Обедала? — хозяин посмотрел на Сашеньку.
— Нет, не успела, Андрей Аркадьевич.
— Вообще-то Аркадий Андреевич, — он посмотрел на нее совсем уж грустно. — Да, тяжелый случай. Хотя Лика меня предупреждала. Ладно, Катя, и этой выдай ее порцайку.
«Эта», втянув голову в плечи, смотрела, как полненькая бухнула картофельное пюре в тарелку и щедро полила его сверху чем-то пахучим, коричневым. Тут только Сашенька поняла, что от голода едва держится на ногах.
— Говорят, ты ничего не умеешь, — сказал хозяин, уминая Катин гуляш. — Совсем ничего. Да ты ешь.
Она с трудом запихнула в себя кусок мяса. Это было странное чувство: от голода живот втянулся под ребра и подташнивало, и в то же время кусок в горло не лез от страха.
— Образование у нас…
— Институт Культуры.
— Вот именно. Факса не знаешь, компьютер в глаза не видела, телефона боишься. Ты чего всех на «холд»-то вешаешь? Так мы без клиентов останемся. Скажи им что-нибудь, заинтересуй.
— Я не знаю, что сказать.
— Например: сейчас схожу на склад и узнаю, есть ли в наличии. Или: у нас новый прайс, его распечатывают. Мозги тебе для чего?
— Я… я не знаю, — она не выдержала и расплакалась.
— Ладно, Аркаша, чего ты, — сказала вдруг полненькая Катя.
Это «Аркаша» Сашеньку сразило. Они тут все свои, работают бок о бок, вот уже много лет. А она… Тупица безмозглая. Овца. Дура набитая. Как ее только сегодня не называли! А чаще всего «уйди, не мешайся».
Вот кто она такая: уйди-не-мешайся. А вовсе не Сашенька Адуева.
— Мордашка-то ничего, симпатичная, — вздохнул Аркадий Андреевич. — И фигурка тоже приятная. Наверх тебя, что ли, перевести, в оптовый? Кофе будешь клиентам подавать. Кофе варить умеешь?
— Да! — оживилась она. — Готовить я умею!
— Понятно, — хмыкнул хозяин. — Ты с кофемашиной в таких же напряженных отношениях, как и с факсом?
Она сразу поникла. Да откуда в Грачах кофемашина?
— Ладно, освоишься, — подобрел вдруг Аркадий Андреевич. — Беру тебя на месяц испытательного срока. С зарплатой двести баксов. Больше ты не стоишь. И вообще: это ты мне должна платить за науку.
— Я согласна! — выпалила Сашенька. У нее еще остались целых семьсот теткиных долларов.
— Чего-о?
— Не видишь: она хорошая девочка, — вмешалась Катя. — Домашняя. Добрая и честная. Не обижай ребенка, Аркаша.
— У Лидки такая племянница! Вот с кем бы я никогда не стал связываться, так это с Бестужевой. Слышь, ты? Институт Культуры? Меня просили сделать из тебя человека. Задача это сложная, можно сказать, невыполнимая. Тут все зависит от тебя. Вольешься в коллектив — тебе простят любые твои промахи. Как вливаться в коллектив, знаешь?
— Аркаша, да она же не пьет, — опять вмешалась Катя.
— А мы что, пьем? — удивился хозяин.
— Да ты не понял. Она совсем не пьет.
— Это правда? — Аркадий Андреевич смотрел на нее уже не с удивлением, а с ужасом.
— Нет! Я шампанское пью по праздникам!
