Она заранее собрала всю информацию о теткиной охране и знала каждого поименно. Кто женат, у кого дети, а у кого кредиты. Евгения воспользовалась моментом и ударила парня ногой в живот. Тот охнул и выпустил убийцу. Женщина кинулась бежать. Миша, скорчившись, лежал на земле, а Александра проворно нагнулась над ним и прошептала:
— Молодец. Завтра получишь повышение.
К ним уже бежал другой охранник, видя, что у них проблемы.
— Где он? — задыхаясь от быстрого бега, спросил мужик.
Но Евгения, перемахнув через забор, уже заводила машину.
— Чем он тебя?! Ножом?! — охранник нагнулся над Мишей. Тот застонал.
Александра удовлетворенно подумала, что Миша сделал правильный выбор. Работу нынче найти не так-то просто, тем более рекомендации он не получит. А доказать что-либо у него не выйдет, их разговора никто не слышал. Кто платит, тот и хозяин. Служат живым, мертвым охрана уже не нужна.
— Какой цинизм! — ахали люди, ставшие свидетелями расправы. — На кладбище застрелили!
«Цинизм — это когда хорошего человека превращают в подонка, — зло подумала Александра. — Когда убивают в нем все человеческое и делают это годами. Когда нет другого способа выбиться в люди, кроме как убить в себе все живое и превратиться в машину. Нет, мне ее не жалко. Меня никто не жалел»…
…Прошел год. Александра Адуева благополучно вступила в права наследства, ее муж, Олег Сенаторов, стал депутатом. Он быстро выдвинулся, завоевал симпатии электората и привлек внимание сильных мира сего. Александра дождалась, пока авторитет мужа вырастет достаточно, и только тогда подошла со своим делом.
— Олег, ты прекрасно знаешь, что у девелоперов сейчас проблемы.
— В курсе, — кивнул Сенаторов. Вообще-то он рассчитывал, что жена сообщит о своей беременности. Им нужен наследник. Пора бы.
В спальне у них в плане интимных отношений было как в холодильнике. Оба еле-еле разогревались до нужной температуры, чтобы выполнить супружеский долг. После этого Сенаторов сразу засыпал, а Александра уходила в душ и долго стояла под струями горячей воды, не в силах согреться. Ее почему-то трясло. Олег был ей противен, все его движения были заученными, механическими, к тому же у него полностью отсутствовало чувство ритма. В ушах у Александры звучала какая-то какофония, когда она лежала под мужем, думая только о том, как бы все это поскорее закончилось. Сплошная фальшь, ни одной верной ноты. И хотя врач сказал, что с госпожой Сенаторовой все в полном порядке, она после этих ночей чувствовала себя отвратительно. И с омерзением думала о беременности и родах. Надо так надо.
— Пока я не беременна. Я о другом хотела поговорить, Олег. У нас слишком уж много незаселенных новостроек. Многие уже в аварийном состоянии.
— И что?
— Господи, Олег! Какой же ты несообразительный! — она чуть не сказала «тупой». — В столице полно хрущоб, которые тоже в аварийном состоянии!
— Да они нас с тобой переживут, — рассмеялся Сенаторов. — Твой-то новодел точно. Воровать надо меньше.
— Кто бы говорил! — разозлилась она. — Ты своим избирателям втирай о коррупции, а здесь ты не на трибуне. Притянешь наши дома к программе реновации. А не то — мы новые построим. За бюджетные деньги.
— Ну и аппетиты у тебя!
— А зачем ты там сидишь, в Думе? В интересах семьи. Вот и поработай для нас.
— Это очень трудно, Саша, — вздохнул Сенаторов. — Ты бы меня сначала порадовала новостью о своей беременности, а то семьи как-то не получается.
— Есть масса способов, не переживай. Еще не критично.
— Ты хочешь, чтобы все усомнились в моей мужественности?! — взвился муж. — А может, это ты не баба?
— Я делала аборт! Следовательно, могу забеременеть!
От Тафаева тогда, в отеле, после памятной поездки на лимузине, она забеременела сразу же, но поскольку ничего еще не было ясно, пошла на аборт. Потом ей объяснили, как предохраняться.
— Могла бы мне этого не говорить!
— Щадить твои чувства? Ха! У тебя их нет, кроме единственного. Оно называется самолюбование.
— А ты стерва!
— Хватит ругаться. Вопрос серьезный, Олег. Мы говорим о деньгах. Дело чистое: я получила эти акции по наследству. Чтобы все было по закону, я свою долю в бизнесе фиктивно продам. И ты будешь чист. Никто не узнает, что именно я — бенефициар. Это же миллиарды, Олег! Неужели мы их не поднимем? Давай, поработай!
— Неужели тебе все еще мало? — с любопытством спросил он. — Да когда же ты насытишься? А? Саша?
