— Простите, мама. Вы понимаете, мама, что они должны ответить за это! Мы не должны это оставить так! Они должны за все заплатить и понести наказание. Ведь так не должно остаться, мама! Это не справедливо! Так не должно быть!
— Доченька, ну что ты говоришь, ну что мы можем? Ты же знаешь, что они правы. У нас ничего против них не получится. Они же прокурорские и знают нужных людей в области. У них везде свои люди и они всех смогут купить, если нужно. А если я пойду писать заявление, жаловаться, то никто меня и слушать не будет. И денег мы от них не получим. Уж так все устроено, девочка, ничего не поделаешь. Ты молодая, еще не понимаешь. Но со временем поймешь.
— Да как вы можете так говорить?!! Это же ваш сын тут лежит, страдает, а вы говорите, что так все устроено!!! — В сердцах выкрикнула Мария, всплеснув руками.
— Ай, дочка! Ты обвиняешь меня. Я понимаю, но что мы можем, скажи, что?!! — мать повернула к дочери свое худое морщинистое лицо в скорбной гримасе.
— Я не знаю, мама, я не знаю… — девушка низко согнулась и в отчаянье опустила лицо в ладони.
Клокотавшая внутри ярость и обида понемногу улеглась. Девушка пожалела, что позволила эмоциям так неприлично выйти наружу перед матерью. Это было несправедливо к ней, в горячности обвинять ее в этот тяжелый час в том, в чем та нисколько не виновата. В глубине души, в плотной тверди сознания, под оседающей пылью эмоций, она понимала, что мать была права. Они были бессильны. Они были бесправны. Они были беззащитны. Потому что у них не было денег. Не было связей. Не было понимания того, что можно предпринять для того чтобы наказать водителя. Они ничем не смогут противостоять тем людям, и лучшее, что можно сделать в их положении, это послушно ждать милости и подачки.
Через некоторое время в глубине коридора раздались громкие шаги. К ним приближались двое мужчин. На них не было халатов, и их обувь не была обута в синие пакеты бахил, как у всех других. Первый был в полицейской форме. Нелепая фуражка овальной формы высоко торчала на макушке круглой головы. Его походка была семенящей и суетливой, а невысокая полноватая фигура удивительно подвижной. За ним шел второй, высокий мужчина в темном пальто. Несмотря на то, что по возрасту, он выглядел младше своего попутчика, он с первого взгляда казался авторитетнее первого. Как человек обладающий властью. И эта властная уверенность, граничащая с надменной наглостью, сквозила в каждом его движении. Он шел позади полицейского, неспешно, деловито пронося свою крупную фигуру, и самоуверенно осматривался. На его красивом смуглом лице сквозила неприкрытая и откровенная надменность ко всему окружающему, и в особенности к семенящему впереди попутчику. В руках он сжимал черный лакированный портфель под цвет безупречно чистым сверкающим туфлям.
Полицейский вплотную подошел к женщинам и сухо, воровато отводя глаза, словно совершая преступление, спросил у матери имя. Та, при виде чиновника, нерешительно и робко привстала с места, и назвалась, со страхом взглянув снизу вверх. Тот, услышав ответ женщины, удовлетворительно кивнул через плечо второму.
— Пройдемте в кабинет, у нас к Вам разговор, — тихо произнес он и показал рукой в сторону вереницы дверей в глубине коридора, в одной из которых уже скрылся высокий мужчина с портфелем.
— Хорошо, хорошо, — испуганно ответила мать, — я с дочерью, если можно.
Мужчина с подозрением осмотрел девушку и после долгой паузы небрежно бросил — Пусть идет.
Они устроились в том же кабинете, в котором женщина была этим утром и разговаривала со старшей сестрой о переводе мальчика в платное отделение. Мужчина с портфелем занял главное место за столом, полицейский сел рядом на кушетку. Мать с дочерью присели на стулья перед столом.
— Как вы понимаете, я тут по делу вашего сына, — не представляясь, произнес высокий мужчина. Он с плохо скрываемой брезгливостью осмотрел женщин бесцветными глазами и деловито выпрямил холеные белые руки, сложил их горкой друг на друга перед собой.
— Да, да, я понимаю…, - подобострастно и немного привстав и наклонившись, ответила мать.
— Мне было поручено обговорить с вами обстоятельства этого дела для того, чтобы убедиться, что вы получите нужную помощь…и для того чтобы мы как можно быстрее уладили наши вопросы.
— Конечно, я тоже так же думаю, — ответила мать.
— Это хорошо, что вы понимаете меня, — продолжил мужчина, — поверьте, нам всем очень жаль, что с вашим сыном так вышло. Я не знаю всех деталей того, что случилось, но скорее всего мальчик сам выбежал на дорогу перед машиной…
— Что вы говорите! — внезапно вскрикнула Мария, перебив мужчину. Все трое мгновенно обернулись на нее. Мужчина замолк и раздраженно посмотрел на девушку. Полицейский в возмущении подпрыгнул на своем месте, со страхом оглядываясь на коллегу.
— Молчи, дочь! — Мать умоляюще взглянула на девушку и сильно сжала ее руку. Мария, густо покраснев, умолкла.