Он повернулся к ней и еще раз удивил ее своей простотой и лаконичностью:
– Чего сидишь? Пойдем.
И она схватила свои вещи, с облегчением пошла за ним. Виктор Семенович остановил такси, открыл для нее дверцу, сам сел на переднее сидение. Не спрашивает у нее, куда подвезти, значит, догадывается, что некуда.
Она идет за ним, как в гипнотическом трансе, поднимается по лестнице многоэтажки в квартиру. Он отворяет дверь и пропускает ее вперед.
– Добро пожаловать в мою берлогу.
Боже, что она видит! Это не квартира, это студия, студия творческого человека. Везде на стенах фотографии, какая-то аппаратура в разных углах. Примерно понятна принадлежность Виктора Семеновича к определенному занятию.
– Вы фотохудожник?
– Нет, я режиссер.
– А почему Вы мне раньше этого не говорили?
– Зачем? Суета все это. Сейчас, ведь уже знаешь?
«Ой! Не может быть!» – Она верила, и волшебство случилось. Она попала именно туда, куда страстно хотела. Значит, прожектора снились ей не напрасно? Это судьба.
– Располагайся. И будь хозяйкой. С дороги нужно отдохнуть.
Все у него в доме аккуратно, методично разложено по полочкам. Анка ходит по комнатам, трогает вещи, рассматривает фотографии детей обильно развешенных по стенам – изучает пространство, где она будет жить и, возможно, станет знаменитой. В том, что это обязательно произойдет, она не сомневается – ведь не зря она здесь. Из ванной комнаты слышится шум воды. Виктор Семенович принимает душ, фыркает от удовольствия и бормочет какую-то песенку. «Трям-пи-пури-пури-рам» Анка немного послушала под дверью ванной. Интересно слышать, как шелестят струи воды о тело и возится человек, который за такой короткий срок стал близким. На миг представила его голым и улыбнулась этой странной мысли. Когда он вышел, Анка весело прыснула. Какой он смешной не в строгой одежде, а в полосатой пижаме с короткими рукавами и штанишками!
– Ну, как, хорош? – улыбается Виктор Семенович
– Вы забавный.
– Я на тебя сейчас посмотрю. А ну быстро в душ. Вот тебе халат и полотенце, а я приготовлю тебе постель, у меня гости – редкость, тем более такие привередливые.
– А где ваша жена? – невинный вопрос невпопад повис в воздухе многозначительной глупостью и захотелось сейчас же проглотить свой язык. Бестактность не к лицу хорошеньким девушкам. А вдруг Виктору Семеновичу этот вопрос неприятен? Но тут же с облегчением вздохнула когда он ответил с присущей ему легкостью.
– Какая жена? А-а-а. Я холостяк. Убежденный холостяк.
Анка стоит под душем. Мягкие струи теплой воды ласкают кожу. Она смотрит на себя в огромное ванное зеркало. «Какая я красивая!» Юное тело, шарики груди, как бильярдные из драгоценной слоновой кости, ничего лишнего, втянутый живот, стройные бедра и аккуратный пушок, прикрывающий женское лоно. Анка повернулась перед зеркалом и придирчиво осмотрела себя со спины. Фигура совершенна. Нимфа! Никто из одноклассниц не похвастается таким же телом. «все они мыльницы – ни рожи, ни кожи». Только года через два произойдут с ними кое-какие положительные изменения, а она уже сейчас женщина. И это открытие льстило ее самолюбию. Из еще немного угловатого тела с острыми коленками со всей силы рвалась обновленная женщина – внешне ничего не изменилось, нет, но свет изнутри, сквозь кожу, глаза, еще по детски розовые губы. Походка, поворот головы, плавно – как училась на репетициях. Вот так, вот так. Улыбнуться. «А может, я, Афродита!»
– Принцессе, покои, – взмахом руки, кавалера восемнадцатого века, Виктор Семенович указал на спальню с огромной кроватью.
– А Вы где будете спать?
– Я? – рассмеялся он. – На коврике в прихожей. Ложись спать, а мне работать надо. Спокойной ночи.
Анка юркнула под тяжелое одеяло не снимая халата. Даже не думала она, что так повезет ей в жизни. Как будто с неба из-за туч выглянул ангел и сказал, нет, не сказал – спросил, указав пальцем: «Знаешь, кто это?» Анка знала. Фотография из альбома в сундуке под замком, старая, порванная однажды пополам, и затем с любовью склеенная кусочками газеты с обратной стороны. «Мама, а дядя Денис, ведь не мой папа?», «Нет», «А где мой папа?» «Умер, твой папа…» – со злостью сказала мама – «Чтоб, он сдох». Анка, вскоре выкрала фотографию, все равно мать годами в сундук не заглядывает.
Слышно, как щелкает печатная машинка в соседней комнате и иногда позвякивает, когда кончается торопливая строчка на бумаге. Работает. Что же там такое он пишет? «А вдруг, я – его вдохновение? И он сейчас взялся, наконец, за давно брошенный сценарий, и переделывает под меня?»
