Дружным, единым натиском высота 56,8 была вновь взята, отвоевана, оплачена кровью – последняя высота в Гулиной жизни.
В одной из комнат трехэтажного белого дома, среди опрокинутых стульев и разбросанных кубиков, сосредоточенно трудился Ежик. Он уже успел перевернуть вверх дном все, что только мог, и теперь пытался сбросить с подоконника тарелку. Его бабушка только что побежала в переднюю открывать кому-то дверь, и Ежик решил воспользоваться ее отсутствием. Это ему удалось. Тарелка полетела на пол и разбилась вдребезги. Ежик испугался и отскочил. Он с удивлением смотрел на черепки, не понимая, каким образом одна большая тарелка могла превратиться в такое множество маленьких тарелочек.
Ежик выглянул в переднюю.
– Баба! – позвал он. – Мотри!
– Погоди, Ежик! – сказала его молодая бабушка, разглядывая письмо.
На конверте она увидела незнакомый почерк и штамп полевой почты.
– Ну, наконец-то!
Это, конечно, ответ на ее письмо.
Два месяца тому назад она, по секрету от Гули, написала командиру дивизии письмо с просьбой отпустить дочку в отпуск хоть на несколько дней.
«Неужели откажет? Не может быть…»
Она распечатала конверт.
