Он догнал их шагах в десяти от поворота на Ганновер-стрит. Комако, Рибс и Оскар, мокрые до нитки, прижались к железным перилам. Глаз полицейского видно не было. Он с угрюмым лицом навис над ними, и Комако внезапно ощутила страх. Здесь было меньше пешеходов, но из-за дождя она не могла управлять пылью. В одежде Рибс не могла незаметно исчезнуть, а Лименион Оскара остался в Карндейле. Они оказались такими же бессильными, как и самые обычные дети.
Констебль похлопал дубинкой по ладони –
– Мы ничего не делали, – сказала Рибс. – Законом не запрещается попадать под дождь.
– Верно, – сказал констебль.
– Так мы… пойдем? – неуверенно предложила Комако.
Но он преграждал им путь своим массивным телом. На шее у него висел свисток, и было совершенно ясно, что без его разрешения ребята никуда не уйдут. С его длинных, как собачья шерсть, мокрых бакенбард падали капли.
– Я вас знаю, – спокойно произнес он. – Вы из того местечка, Карндейла. С севера, так?
– Нет, – сказала Рибс.
Он пропустил ее ответ мимо ушей:
– Сестра моей жены как-то доставляла туда продукты. Рассказывала про тамошних детишек. Говорит, ужасно унылая жизнь у них на берегу этого озера. Все время одни-одинешеньки.
Констебль подцепил дубинкой край своего шлема – и из него полилась вода.
– Не надо так удивляться, милочка. На вас тамошние плащи, из вашего учреждения.
Он кивком указал на красующиеся у них на груди опознавательные знаки:
– Может, большинство жителей этого большого города и не знают о вас, но тем, кто приехал с севера, эти знаки знакомы.
– Да, сэр, – вежливо ответила Комако.
Она была настолько растеряна, что не знала, что еще сказать. В отличие от Рибс. Шагнув вперед и словно измерив мужчину взглядом, она смело заявила:
– Мы искали одну лавку, сэр. Свечную, которую держит мистер Олбани. Она находится на площади Грассмаркет. Мы хотели купить кое-что особенное для нашей гувернантки.
– В свечной лавке? – спросил констебль. – Для подарка женщине лучше бы выбрать тонкую ткань. Или что-то в чайной за углом.
– Мистер Олбани ее
– А. Тогда ладно. Ну… – Он задумался, повернулся и посмотрел на серую улицу. – Дайте-ка подумать. Мистера Олбани я лично не знаю, но если вам нужна сама площадь, то она находится недалеко от замка на скале. Пройдете через сады в Старый город, свернете направо на Викториа-стрит и по ней доберетесь до Западного порта. Не забудьте. Большинство люда там – торговцы смолой и дегтем, красильщики и другие. Даже если не сразу найдете нужного вам человека, кто-нибудь обязательно покажет вам, куда идти.
Комако постаралась запомнить названия: Викториа-стрит, Западный порт.
– А деньжата у вас есть? Перекусили уже?
У Рибс загорелись глаза.
– Э-э-э… не то чтобы… – начала она, но Комако прервала ее.
– Все в порядке, сэр. Мы поели перед отъездом сегодня утром. И взяли с собой все необходимое.
– Ну тогда ладно, – сказал констебль и, нахлобучив на голову шлем, пошел прочь, бодро размахивая под дождем своей дубинкой.
На самом деле они уже успели проголодаться. У парка ребята купили целый кулек горячих пирожков и молча пересекли мокрую площадь – рты у них были заняты едой. Под ногами поблескивал гравий, по сторонам молчаливо темнели деревья.
Вдалеке возвышались стены средневекового замка, на башнях в дымке виднелись пушки. Старый город показался им еще более мрачным, а его улицы – еще более узкими. Ребята уже устали и начали сомневаться в правильности своей затеи, когда наконец-то вышли на площадь Грассмаркет. С перил старых загонов для скота за ними наблюдали огромные вороны. С каждым шагом Комако чувствовала, как у нее в ботинках хлюпает вода.
– Вот мисс Дэйвеншоу рассердится, когда мы вернемся, – пробормотал Оскар.
Комако положила мальчику на плечо руку, стараясь его успокоить. Остановившись около старой виселицы, она осмотрелась по сторонам. Узкие переулки, фасады лавок. Черная лошадь, тянущая по серой улице повозку. И вот на углу девочка увидела витрину с вывеской, на которой крупными буквами было написано:
Над крыльцом нависал дырявый выцветший красный тент. В неприкрытой бочке у входа плескалась непонятная жижа. Прямо на ступеньках лежала дохлая крыса, забытая какой-то предприимчивой кошкой или отравившаяся ядом. Лавка выглядела темной, пустынной, неприветливой. Пока они рассматривали витрину, кто-то внутри перевернул табличку, и ребята увидели надпись «ОТКРЫТО». Рибс усмехнулась, надвинула на лоб капюшон и изобразила аристократический акцент:
– Ну что ж, дражайшие господа, не пора ли нам нанести визит старому доброму мистеру Эдварду?
Оскар скорчил гримасу.
– Опять? Она же несерьезно? – прошептал он.
– Рибс, – сказала Комако. – Просто… будь осторожна. Мы ведь не знаем, что там.
