Обыкновенные монстры полностью

В это время в купе другого вагона Чарли Овид, приложив руку к стеклу, наблюдал, как машинист и проводники бредут назад по рельсам, прокладывая себе путь через высокие желтые сорняки, и заглядывают под колеса. Облака на бледно-голубом небе походили на клочья ваты – после лондонского тумана он почти забыл, как выглядят настоящие небо и облака. На сиденье из красного дерева крест-накрест лежали лайковые перчатки Коултона, как бы напоминая о его отсутствии. Над сиденьем располагалась сетчатая полка для шляп и зонтов. Они ехали в современном купе с раздвижной дубовой дверью, выходящей в коридор вагона. Вернувшись на место, Чарли принялся лениво разглядывать темные узорчатые панели и изучать прикрывающие дверное стекло кружевные занавески. Теперь лицом к окну прижался Марлоу, с интересом наблюдая за людьми снаружи.

– Просто поезд на что-то наехал, вот и всё, – сказала Элис, прищурившись и надвинув на лицо шляпу. – Может, по рельсам разгуливала овца. Ничего страшного, Марлоу.

– Они все смотрят под вагоны, – заметил мальчик.

Чарли нахмурился. Что-то здесь было не так – он чуял это нутром.

– Куда пошел мистер Коултон, мисс Элис? – тихо спросил он.

– Ты знаешь куда, – ответила она, не шелохнувшись.

– Он хотел что-то спросить у миссис Харрогейт, Чарли, – заметил Марлоу, – он же сам нам так сказал. Перед тем, как уйти.

Но Чарли напряженно облизал губы. Он знал, кого с собой взяла миссис Харрогейт и почему она едет в другом конце поезда. Когда в комнате для испытаний его приковали наручниками к стулу, она сказала, что это для ее защиты, а не для его. Ему был знаком этот страх.

– Его ведь уже давно нет?

– Двенадцать минут, Чарли, – ответила Элис, приподняв шляпу и приоткрыв один глаз. – Постарайся немного поспать.

Тут они ощутили толчок, вагон застонал. Паровоз издал три резких свистка. Медленно, очень медленно, со скоростью пешехода состав пополз вперед. А потом колеса застучали быстрее – ту-тук, ту-тук, ту-тук, – и поезд начал набирать скорость.

– Вот видишь, а ты боялся, – сказала Элис.

Но дурное предчувствие Чарли только усилилось. Нахмурившись, он изучал сидевшую перед ним Элис, одетую в ее неизменный длинный плащ из непромокаемой ткани, как у хозяина ранчо. Он знал, что в маленьком дорожном чемодане она держит револьвер. Чарли видел, как Элис чистила его и заворачивала в сукно, замечал, как ее рука невольно задерживается над этим чемоданчиком, и знал, что она за человек. Легче от этого ему не становилось.

Внезапно напрягся и Марлоу. Должно быть, Элис почувствовала это, потому что сняла шляпу, выпрямила ноги и посмотрела на мальчика. Тот встал, подошел к обитой панелями двери и прижал к ней руку.

– В чем дело? – спросила Элис.

Поезд продолжал набирать скорость, их плечи покачивались в такт.

На лице Марлоу был написан испуг.

– Это он, – прошептал мальчик. – Он нашел нас. Он здесь.

Поезд двинулся снова.

Поначалу рывками и толчками, затем движение стало ровнее. От этого Маргарет Харрогейт налетела на Коултона, прижав его к окну узкого коридора. За окном медленно проплывали поля. Она ощутила усталость и раздражение – в немалой степени из-за того, что отчасти осознавала правоту Коултона.

Детектив, по крайней мере, перестал спорить, как будто оставив попытки ее переубедить. Его излишняя самоуверенность временами утомляла. Но вот он поднял мозолистую руку, повернул голову и замер, прислушиваясь. Стекла в окнах и светильниках тихонько дребезжали, сквозь пол доносился негромкий стук колес о рельсы. Маргарет, изучая волевое красное лицо детектива, вытянула руку, чтобы устоять на ногах.

– В чем дело? – спросила она.

Коултон покачал головой:

– Не знаю. Показалось, будто что-то услышал.

Она мгновенно развернулась и посмотрела на дверь в купе, из которого они вышли. Дверь до сих пор была заперта, окно в ней закрывали голубые занавески, и когда поезд проехал через дубовую рощу и вышел на открытую местность, то на них заплясали тени и пятна солнечного света.

И тут они услышали крик.

Он доносился из какого-то купе. Маргарет тут же бросилась к двери своего купе, взмахнув подолом длинного черного платья, вставила в нее ключ и, повернув его, распахнула ее. Диван, на котором раньше лежал лич, был покрыт кровавыми пятнами. Повсюду валялись перегрызенные, разорванные в клочья куски веревок. Маргарет сразу же подошла к высокому окну. Оно было открыто, задувавший в него ветер трепал ее волосы.

– Проклятье, – пробормотала она сквозь зубы.

– Как этому чертову ублюдку удалось через него протиснуться? – Коултон сплюнул на пол.

Тут из соседнего купе снова раздался крик, детектив выскочил в коридор и ударил в соседнюю дверь кулаком, но в тот же момент оттуда выбежала похожая на школьную учительницу молодая женщина с распущенными волосами, в очках. Она бросилась ему на руки, пронзительно вереща:

– Боже правый, о боже!

– Ради всего святого, дитя, – обратилась к ней Маргарет. – Постарайтесь выражаться яснее.

Но учительница лишь продолжала бессвязно лепетать с пепельно-серым лицом: