Они говорили и говорили, не слушая друг друга, не понимая один одного. Да и зачем им нужны были слова, эта оболочка тех реальных, живых, сильных чувств, переполнявших сердца? Гораздо больше они говорили глазами. Гораздо лучше они понимали руками. Гораздо сильнее чувства прорывались в интонациях, в предательском дрожании голоса и в сбивчивом, трепетном дыхании!
И вдруг они разом умолкли, на долю секунды отстранились друг от друга, как будто желая более пристально вглядеться в любимые глаза, и нежно прильнули друг к другу в долгом, бесконечно страстном поцелуе.
Лолита целовала его жадно, почти кусала в губы. Она хотела поглотить его, забрать в себя, растворить в себе без остатка, сделать его частью себя и удержать навечно. Она прильнула к нему всем телом, до умопомрачения желая отдать себя всю, забрав его всего взамен. И она почувствовала, как напряглись его мышцы, как содрогнулось его тело, как горячо пальцы его рук захватывали ее тело, сминая одежду.
— Я хочу тебя, — прошептал Кравцов.
— Я знаю…
Они наконец оторвались друг от друга и побрели, под удивленными взглядами редких утренних прохожих, по улице, держась за руки. Они шли наугад, не разбирая дороги и даже не пытаясь понять, куда идут, потому что взгляды их были прикованы друг к другу. Те чувства, которые они испытывали в тот момент, нормальный человек может назвать только одним словом — сумасшествие.
Говорят, влюбленным бог помогает, — когда они опомнились, то обнаружили, что подсознательно забрались куда-то к центру города, и теперь брели по улице, окруженной со всех сторон старыми парками, под самыми стенами древнего замка. Они свернули в парк и пошли по тенистой аллее, совершенно темной в слабых еще лучах утреннего солнца. Вокруг царила удивительная тишина, и только щебетание птиц и шуршание гравия под ногами нарушали ее.
Они, не сговариваясь, свернули с дорожки и, на всякий случай спрятавшись от постороннего взгляда за огромным кустом сирени, поцеловались снова, на этот раз еще более жарко и страстно, почти теряя самоконтроль от сильнейшего желания близости.
А когда оторвались наконец друг от друга, то поспешили в глубь парка, туда, где в тени старых деревьев можно было бы остаться совершенно одним…
Степан обнял Лолиту снова, но на этот раз движения его были куда более уверенными и откровенными. Он прижал девушку спиной к стволу старого тополя, и Лита внезапно почувствовала, как нужна ей была эта поддержка. Она ослабела и не могла унять дрожь в коленках, когда Степан, нежно целуя ее в шею, расстегнул ей блузку, оголив маленькие упругие груди. Он целовал их, и Лолита кожей чувствовала судорожный трепет его губ, его рук, которые гладили ее бедра, пытаясь справиться с ее шелковой юбкой.
Она обняла его за шею крепко-крепко и закинула ноги на его талию, уже более не желая сдерживать себя. Легкие спазмы внизу живота разгоняли по всему телу непередаваемую сладость и теплоту, и она всхлипнула невольно, почувствовав его в себе. Лита чуть не задушила Степана, пытаясь прижаться к нему как можно теснее.
Они брали друг друга страстно и смело, забыв обо всем на свете и чувствуя только любовь. Этот прекрасный, самый сладкий и радостный миг обладания и дарения, миг полного единения с самым любимым человеком…
Они рычали, стонали и вскрикивали, целовались до умопомрачения, и когда наконец свершилось самое великое чудо, какое только может возникнуть между двумя любящими друг друга людьми, сил у Лолиты не осталось совершенно, и, вскрикнув в последний раз и вцепившись в волосы на его затылке, она бессильно повисла на его плечах, не чувствуя уже ни рук, ни ног, а только его горячую плоть, которая билась внутри нее, разгоняя по телу последние, самые нежные судороги сладострастия.
Степан прижал ее к себе и долго держал так, на руках, не отпуская. Он замер, не желая ничего ни изменять, ни нарушать.
У них не было ни сил, ни стремления расстаться, и они прижимались друг к другу, и лишь их горячее неровное дыхание нарушало тишину этого уединенного старого парка…
Когда Лолита вернулась в «Виру», Макар еще спал, с головой закутавшись в одеяло, спасаясь от утреннего шума большой площади, долетавшего на восьмой этаж через открытую балконную дверь.
Лолита пошла в ванную на цыпочках, стараясь не разбудить его.
Она включила воду, разделась, и когда почувствовала, как живительные струйки воды побежали по ее телу, снова наполняя его бодростью и свежестью, не удержалась и что-то запела, испытывая огромное, неподдельное удовольствие.
Нет, она, наверное, действительно, самая счастливая женщина на свете! Как она любит! И как любят ее!..
Она не верила самой себе, что такое счастье возможно.
