Эти осенние убийства обеспечивали выживание зимой, когда землю укутывали густые сугробы, прежде чем лосось снова собирался у побережья и его отец возвращался в океан на «Веселом Роджере».
А когда зима становилась темной и ненастной, его отец снова начинал пить. Низкие кучевые облака и долгие темные дни погружали его отца, канадца ирландского происхождения, в глубокую депрессию. Он спасался самолечением. Это ухудшало его настроение, и начиналось насилие, такое же предсказуемое, как ежегодный ход лосося. Как прилет канадских гусей. Как возвращение колибри. Как наступление снежного сезона.
После смерти отца, когда Джеб немного вырос, он помогал своей матери наладить речной бизнес. Осенью он собирал грибы и заработал небольшое состояние на продаже лисичек. Зимой между школьными занятиями он ставил капканы и ловушки. А потом стал сопровождать ловцов на мушку к самым лучшим рыбным местам, известным ему одному. К тем местам, куда он брал Рэйчел.
Еще одно воспоминание: его руки, сомкнутые вокруг Рэйчел, когда он показывал ей, как нужно держать бамбуковое удилище и забрасывать мушку, чтобы она легко приземлялась на поверхность воды на краю глубокого и тенистого затона. Она смеялась, и он видел восторг в ее больших карих глазах, когда она держала в руке свою первую радужную форель – держала ее под водой, а потом аккуратно сняла с крючка и выпустила из рук, сложенных чашечкой.
У нее в глазах стояли слезы, когда она сделала это. Она объяснила Джебу, что такое держать пульс чужой жизни в своих руках. Он подарил ей эту связь, и это радовало его сердце.
Он набрал в грудь побольше воздуха, возвращаясь к действительности, когда разматывал спальный мешок неподалеку от своего мотоцикла. Он собирался поспать несколько часов для восстановления сил. Утром он немного поработает здесь, а завтра днем у него назначено интервью. Он принес свое снаряжение на берег реки и развернул спальный коврик под нависающими ветвями канадской ели.
Джеб залез в спальный мешок и лег на спину, закинув руку за голову и любуясь призрачными сполохами серверного сияния. Лежа на берегу, он задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь вернуть Рэйчел. Разве такое возможно?
Мысль вонзилась в мозг, словно отравленный шип, нарушив ясность мыслей. Нужно соблюдать осторожность. Его желание увидеть дочь и встретиться с нею – желание следовать своему сердцу – уже дорого обошлось ему.
Он закрыл глаза и погрузился в неглубокий сон.
Джеб резко проснулся.
Он лежал неподвижно, пытаясь определить, что нарушило ритм его сна. Погасшее северное сияние? Новое течение реки? Ветер усилился, налетая долгими порывами со стороны океана. Резкий западный ветер.
Но было что-то еще. Холодное ощущение злонамеренности, кравшейся за деревьями и тянувшейся к нему. Он не мог это объяснить. Тем не менее охотничья интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего ждать не приходится.
Он осторожно вылез из спальника и опустился на корточки посреди сухих иголок, напряженно вслушиваясь и вглядываясь в темноту. Луна опустилась за горные вершины, и рисунок созвездий изменился. Было гораздо темнее по сравнению с тем, когда он приехал. Джеб ожидал тихого шелеста сухих листьев, свидетельствовавших о приближении большой кошки, или знакомого треска и ломки через кусты, предвещавших появление медведя. Он глубоко дышал, слегка приоткрыв рот и пробуя направление ветра. Когда-то он мог издалека ощутить едкий запах приближавшегося медведя или лося.
Потом он услышал это. Звук двигателей. Сначала отдаленный, замаскированный ветром и лесными шорохами. Потом более громкий. Несколько автомобилей. Он напрягся, готовый к действию.
На этой дороге не было никаких построек – только это место. Сзади находилась гора, а потом другая долина, которая была индейской территорией.
Может быть, подростки решили устроить очередную ночь пьянства и вандализма?
Из своего прикрытия под тяжелыми еловыми ветвями Джеб увидел, как свет фар повернул на его территорию. Пикап и внедорожник прокатились по грунтовой дороге, подскакивая на колдобинах, и остановились перед бревенчатым домом.
Пикап был темно-синим или даже черным. Четыре двери, длинный кузов. Джеб смог разглядеть букву D на номерном знаке, но не более того. Внедорожник имел светлый оттенок – может быть, серебристый? Трудно разобрать в темноте.
Двери открылись, и трое мужчин вышли наружу. Лампа в салоне на короткое время осветила их: черная одежда, темные лыжные маски, плотно натянутые на голову. Они оставили двигатели на холостом ходу и переключили фары на дальний свет. Двигаясь, как ниндзя, в сиянии фар, они направились к дому. Один из них нес фонарик и монтировку. Двое других тащили канистры с бензином. Джеб напрягся всем телом.
Они быстро и слаженно полили бензином вокруг дома, плеснули на крыльцо и на веранду.
Джеб отодвинулся в глубокую тень, едва сдерживая закипавшую ярость; они даже не проверили, был ли кто-то внутри.
