Обучение закончилось и Сария возвращается в пограничный город-оплот Галион, чтобы отдать долг своему государству. Вот только она ни была бы собой, если бы с самого первого дня ее работы не обошлось без каких-либо происшествий. Проблемы накладываются одна на другую и уже совсем не важно, что большая часть из них образовывается из-за нее самой. Видимо, жить без них ей уже не интересно.
Лошадь без особой спешки шла вперед, мерным цокотом копыт навевая дрему на клюющего носом кучера. Благо хорошая дорога тут имелась всего одна и можно было не беспокоиться о том, что уставшая животина заведет карету в какую-нибудь дальнюю деревню или кювет. Лошадке и самой не хотелось никуда сворачивать с этой ровной ленты пути на извилистые тропинки иных направлений, поэтому она просто двигалась вперед, надеясь вскоре прибыть к своей цели и просто немного отдохнуть.
Поездка от Сагеста до Галиона заняла почти двое суток, поэтому устать успели все. Бывшие в попутчиках и распределенные в столице области Дальгорн, Индрис с молодым артефактором, имени которого Сария не запомнила даже за пять лет совместного обучения, сошли почти полдня назад. Поэтому магесса, завладев внутренним пространством кареты в свое единоличное пользование и, лишившись обременения в виде необходимости вести диалог, сразу нырнула с головой в обучение и принялась осваивать новое ментальное плетение, которое могло пригодиться ей в ближайшем будущем. В целом, разделив сознание, она могла легко совмещать разговор и обучение, но из-за того что купленная в столице копия очень старой книги несла в себе, мягко говоря, запрещенную магию, ей приходилось сдерживать свое любопытство и нагружать себя лишь медитациями и упражнениями по контролю силы.
Когда чувство жизни наконец-то показало на дальнем краю восприятия стоящих на месте людей, девушка сразу поспешила убрать книгу в сумку и нетерпеливо выглянула в окно, надеясь сквозь густые кроны обступивших дорогу деревьев разглядеть уже очень близкий город. Ну а когда карета свернула на прямой путь и девица разглядела скучающую у ворот стражу, она и вовсе попросила сонного кучера придержать лошадку. Мужичек, кажется, даже не успел понять что от него хотят, но Сария не стала дожидаться пока он проснется и, подхватив свой скромный багаж, ловко выпрыгнула наружу прямо на ходу, после чего, со скоростью сорвавшегося в галоп коня, устремилась в сторону Галиона.
— Дядька Курзан! — прокричала вернувшаяся домой девчонка, привлекая к себе внимание немолодого усатого стража, наблюдавшего за тем как его подчиненные проверяют груженую первым весенним урожаем лука телегу. Завидевший выпускницу академии мужичек явно обрадовался такой гостье своего города и, разведя руки, поймал буквально прилетевшую в его объятия магессу.
— Сария! Девочка моя! Ты вернулась! ХАХАХА! — радостный стражник, не обращая внимания на взгляды озадаченных подчиненных и громко смеясь, несколько раз прокрутил девушку вокруг себя, затем, поставив на ноги и отступив на пару шагов, с интересом ее осмотрел. А через пару секунд вынес свой вердикт — Хорошааа. Подросла и расцвела, словно весенний цветок. Только… никак не пойму, что сталось с твоей грудью? Куда ты дела свою гордость?
— Сам же знаешь, что я ей никогда не гордилась — недовольно мотнув головой, словно маленькая лошадь, проворчала девица, припоминая все связанные с этой частью тела неудобства и проблемы — Слишком уж большая она была и постоянно мешалась. А на втором курсе стала еще больше после чего пришлось решать эту проблему радикально. Но нет бы мне сходить со своей просьбой к госпоже Саморе, а я додумалась обратиться за помощью к Вивьен Далькорн. Она конечно не отказала своей самой нелюбимой ученице, но сделала все по-своему и отрезала мне все едва ли не до грудины. Другие знакомые целительницы потом немного подправили, но после ’’порадовали’’ меня, сказав что расти они даже с магией больше не будут. Изуродовала ученицу на всю жизнь… а еще «Спасительницей» называют — поведала о своей, теперь уже маленькой, беде Сария по меря своего краткого пересказа событий трехлетней давности, с едва заметной усмешкой наблюдая за тем как медленно вздымаются густые брови сотника Курзана, едва не теряясь в волосах в самой верхней своей точке.
— Это что ж ты такого сделала «самой» госпоже Далькорн, что она на тебя так шибко осерчала? Надеюсь ты ничего дурного там с ней не сотворила? — с ощутимым беспокойством в голосе уточнил мужчина, на что та лишь легкомысленно махнула рукой и, немного громче чем хотелось бы, высказала свое мнение о недостаточном уме и плохом характере самой известной целительницы прошедшей войны, спасшей за десяток лет далеко не одну тысячу жизней.