— Отец, вы нездоровы? — спросила она, касаясь его руки.
— Я в полном порядке, — ответил он, не глядя на нее. — Джеффри хочет поговорить с нами у себя в кабинете.
Мэдлин повернулась и взглянула на хозяина.
— Это займет всего минуту, — сказал тот с какой-то странной настойчивостью в голосе.
Джеффри предложил ей руку, и Мэдлин снова почувствовала себя кроликом, столкнувшимся с голодной лисой. Ужасно на себя разозлившись, Мэдлин мысленно воскликнула: «Что же это со мной?! Почему я так боюсь этого человека?!» В конце концов она решила, что виной тому — ее тяжкий жизненный опыт. Слишком часто в совсем еще юном возрасте приходилось ей бродить по самым отдаленным закоулкам города, чтобы вытащить отца из какого-нибудь притона.
В кабинете Джеффри сразу же уселся за свой письменный стол и, вытащив из верхнего ящика какие-то бумаги, подозвал к себе отца и девушку. По-прежнему стараясь не смотреть на дочь, тот приблизился и поставил свою подпись на нескольких страницах. После этого Джеффри протянул ему маленький кожаный мешочек, который отец принял дрожащей рукой. Когда же он наконец-то повернулся, чтобы взглянуть на Мэдлин, в глазах его блестели слезы.
Мэдлин почувствовала, как к горлу ее подступила дурнота. Она шагнула к отцу, но тот поднял руку, как бы останавливая ее.
— Что такое? — Ее голос был едва ли громче шепота.
— Я должен попрощаться с тобой, Мэдлин.
— Что?.. Что вы хотите этим сказать? Мы уже уходим?
— Прости меня, — пробормотал отец, поспешно направившись к выходу.
— Отец! — Мэдлин бросилась за ним, но мистер Таунсенд, быстро обойдя стол, остановил ее.
— Подождите, Мэдлин. Есть еще кое-что… Позвольте сообщить вам то, что ваш отец не сумел сказать.
— Нет, благодарю вас. Пусть отец расскажет мне это по дороге домой. Извините меня.
Мэдлин шагнула к двери, но Джеффри грубо схватил ее за руку и привлек к себе.
— Ты уже дома, понятно? И должна быть мне благодарна, маленькая дерзкая нищенка. Надеюсь, со временем ты это поймешь.
— Как вы смеете?! Как вы смеете так говорить со мной?!
— Смею, потому что имею право. Твой отец только что отдал тебя мне, чтобы я мог делать все, что пожелаю.
— Что? — Мэдлин показалось, что она ослышалась.
— Вернее, не отдал, а продал, поскольку я заплатил ему за тебя кругленькую сумму.
— Заплатил? Так вот что означали все эти бумаги… О Боже, что именно он подписал? — проговорила Мэдлин с дрожью в голосе.
— Видишь ли, он отписал тебя мне… как имущество. У твоего отца накопился огромный долг передо мной. Но я простил ему этот долг. И даже дал ему небольшую сумму в обмен на тебя. Вообще-то ты должна быть польщена. Я еще никогда не платил за женщину.
— Напрасно вы думаете, что купили меня, — заявила Мэдлин. — Уверяю вас, сэр, вы ничего не купили.
Джеффри молча подтолкнул девушку к креслу и усадил. Пристально глядя на нее, сказал:
— Твое мнение не имеет совершенно никакого значения. Что сделано, то сделано. Поэтому я советую тебе быть со мной полюбезнее, пока я не потерял терпение.
— Я хочу поговорить с отцом! — закричала Мэдлин. Джеффри наклонился над ней и, упершись ладонями в подлокотники кресла, снова заговорил.
— Ты должна понять следующее… — Его тихий голос был наполнен угрозой, а в глазах горело вожделение. — Пойми, твой отец только что продал тебя, чтобы иметь возможность спокойно пить целых полгода. И ты должна быть благодарна мне, потому что я вошел в твое достойное жалости положение.
— Если вы помогали моему отцу, тогда я благодарна, мистер Таунсенд. Но я не желаю иметь с вами дела.
— Я знаю, что в последнее время ты не бывала в свете, моя дорогая, но наверняка слышала обо мне, — продолжал Джеффри. — Я очень влиятельный в этом городе человек. И весьма богатый. Так что для тебя счастье стать моей любовницей. Без сделки, которую я заключил в твоих интересах, ты наверняка в конце концов оказалась бы шлюхой гораздо менее значительного человека.
— Я отказываюсь верить, что мой отец мог заключить с вами такую сделку, — решительно заявила Мэдлин. — Неужели вы действительно ожидаете, что я вам поверю? Вы отвратительны мне, мистер Таунсенд, уже только потому, что говорите такое.
Джеффри громко расхохотался и, еще ниже склонившись над девушкой, прошептал:
— Знаю, что ты мне сейчас не поверишь, но я говорю правду. Так вот, это не я обратился к твоему отцу. Он сам пришел ко мне. Да-да, сам пришел. И я принял его только после того, как на прошлой неделе увидел тебя, когда ты выходила из мастерской портного. То есть я не сразу согласился, понимаешь?
Таунсенд провел пальцем по щеке Мэдлин, и она, вздрогнув, отвернулась. Но он крепко взял ее за подбородок, заставляя снова посмотреть на него.
— И запомни, дорогая, следующее: ты найдешь в моей постели удовольствие или боль. Выбор за тобой. Меня устроит и то и другое.
С этими словами Таунсенд взял девушку за руки и поднял из кресла. Колени у Мэдлин подгибались, и ей казалось, она вот-вот упадет. К горлу же подступила тошнота, и все поплыло у нее перед глазами.
