— А родители?
— Отца я редко видел.
— А мама? Разве ты не скучаешь по маме?
— Нет, — сердито сказал Рич. — Она же меня бросила.
Тиса задумалась.
— Может, мама сделала так для твоего блага. Ты же сам говорил, что Магда предсказала тебе в Увеге исцеление. — Рич насупился. Какое-то время царило молчание. — Знаешь, не стоит обижаться на мать. Я вот как-то обиделась на свою, несколько дней на нее дулась. А потом и рада была бы помириться, а уже поздно. Единый забрал.
Рич посмотрел на погрустневшую спутницу.
— Только сейчас я понимаю: что тогда мне казалось несправедливостью, было ее желанием сделать меня счастливой.
Они дошли до перекрестка.
Позади послышался стук копыт — станица возвращалась с ночи. Самым заметным среди всадников был Витер — как же ладно он сидел на лошади! Крохов махнул ей рукой, девушка в ответ кивнула. Рич бросил затравленный взгляд в сторону всадников.
— Я пойду, Тиса Лазаровна. До свидания.
Сколько Войнова знала мальчишку, он не любил военных, но при этом, что удивительно, всегда храбро посещал лазарет.
Не успела она ответить, как Рич уже развернулся и заковылял обратно.
Витер что-то сказал спутникам, отделился от отряда и направился к девушке. Та заметила, как ребенок шарахнулся от него в сторону, и покачала головой. Поравнявшись с капитанской дочерью, старшина лихо соскочил с гнедого жеребца и зашагал рядом.
— Позволите?
— Дорога общая, — улыбнулась та, сцепив руки за спиной.
Старшина кинул взгляд на уходящего мальчишку.
— Будьте осторожны с этими попрошайками, — предостерег он. — Зачастую они только кажутся беспомощными калеками, а там гляди и мошну срежут так, что моргнуть не успеешь.
— Этот мальчик на самом деле болен, Агап Фомич его лечит, — Тисе хотелось защитить Рича.
Витер дернул плечом — мол, сами виноваты в этой головной боли.
— Тиса Лазаровна, я смею надеяться увидеть вас на обеде у градоначальника?
— Да, отец собирается к Лавру.
— Если позволит капитан Лазар, я буду сопровождать вашу коляску, — счел нужным предупредить мужчина.
Девушка пожала плечами, не успев ответить — кто-то из станицы свистнул, и Витер поспешил откланяться.
— Простите, служба зовет.
Тиса проследила, как старшина нагнал своих товарищей. Странно, его внимание ей и льстило, и тяготило одновременно. Как такое может быть?
Дома уже ждал посыльный плотника с готовыми досками, которые должны послужить новой ступенькой на лестнице. Тиса уговорила его за небольшую плату отодрать стоптанные доски и сколотить замену. Проводив «благодетеля», она посмотрела на лестницу. Цветом, конечно, новая ступенька отличается от старых, но со временем это не будет так заметно.
Тиса не любила бывать у градоначальника в основном из-за того, что большую часть времени приходилось рассматривать новые приобретения супругов и непрестанно их расхваливать, будь то очередной диван с креслами или же новый пудель Тонечки. А еще выслушивать истории вроде той, что наделал пудель, забравшись на тот самый диван. На сей раз градоначальник и его супруга обрели много больше — самого интригующего гостя. Поглазеть на него соберутся самые почтенные люди Увега.
Вэйн Тису интересовал мало. Она не разделяла всеобщего восторга от приезда колдуна, но надеялась встретить на обеде Ганну и Зою.
Отец и Кубач ожидали в коляске у проходной, а на крыльце ее встретил Витер и сопроводил до повозки.
— Садись, Тиса. Едем, — бросил нетерпеливо Лазар.
Витер помог барышне ступить на подножку. Солнце вновь закрыли облака, подул свежий ветер.
— Трогай, — приказал капитан.
Тиса только сейчас заметила, что на козлах вовсе не Цуп, а новобранец из Рудны. Шкалуш цокнул языком, лошадь тронулась. Отец откинулся на спинку сиденья.
— А где наш возница?! — спросила его дочь.
— Болван перепил так, что ему стало дурно, — поторопился объяснить Витер, пустив своего жеребца неспешной рысью рядом с экипажем.
Кубач хохотнул в усы:
— Раньше Цуп, сколько бы ни влил в себя, все равно держался. Сдает старик.
Полчаса езды на жестком сиденье с видом на спину шкалуша надоели Тисе до коликов. И когда из-за черемуховых крон показался особняк градоначальника, она уже ерзала от нетерпения — ну не любила тряски, что поделаешь. Как только колеса замерли у крыльца, девушка выпрыгнула, не дожидаясь, когда подадут руку. Повозкой и лошадью Витера занялись работники Лавра.
Прибывшие двинулись к крыльцу, украшенному толстыми потрескавшимися дубовыми колоннами, которые подпирали балкон второго этажа. Шкалуш остался стоять у коляски. Капитан обернулся:
— Вы, молодой человек, можете подняться. При условии, что не станете никому докучать.
— Но па, не лучше ли ему присмотреть за коляской? — не удержалась Тиса и тут же пожалела об этом.
Брови отца слегка дернулись, и он, не глядя на дочь, поморщился словно от зубной боли.
— С коляской ничего не случится, Тиса. О ней есть кому побеспокоиться.
