Военное совещание, которое отец собрал в полдень, длилось долго. За это время молодая травница под руководством Агапа сварила последнюю кастрюлю силуча. Девушка боялась, что старик узнает о пропаже мальчишки раньше, чем она успеет предпринять новые попытки его найти. Лекарь уже когда-то терял помощника, и весть о возможной новой утрате могла подкосить его здоровье. Но, слава Единому, он верил, что мальчик в храме с Доломеей. Ничего, завтра уже сменится станица и вернется Трихон. Дай Бог, целым и невредимым. Вместе они найдут Рича. Обязательно.
После обеда Войнова съездила к Ганне, а затем и к Зое. Бесчисленные тревожные разговоры заполнили до краев, так что к вечеру она вернулась в часть морально уставшей.
Новость о безумном вэйне уже расползлась по части. Стала заметна перемена в настроении людей. Если чудовище казалось угрозой далекой – не ходи в лес, оно и не тронет, то отступник – дело совсем другое. Сколько история приводит случаев произвола колдунов, их кровавых расправ над людьми. А здесь еще и изнань испода в подчинении безумца. Это вам не шуточки. Так что если еще вчера вечером обитатели пограничной части жужжали пчелами и вокруг было полно народа, то сегодня двор почти опустел. Кого заметишь – говорят все больше шепотом. Поднимаясь по ступеням крыльца, Тиса наблюдала, как прачка с криком загоняла в общежитие ребенка, подгоняя его скрученной мокрой простыней. Снова дала о себе знать тревога за Трихона – как он проведет последнюю ночь на заставе? С этими мыслями девушка и заснула.
Отец торопливо натягивал на себя штаны за ширмой.
– Это близко. Ты уверена?
– Да, это точно на параллельной с заставной дороге. Я видела огни перекупного базара в просвете лесополосы. Вэйн стоял очень далеко. Темень была такая, что и фигуру толком не разглядеть, не то что лицо. Потом меня словно огнем накрыло… – Тиса смяла ворот ночной рубашки. – Боже, папа, ты думаешь, еще кто-то погиб?
– Надеюсь, что нет, – он накинул на ходу мундир, подхватил саблю с перевязью.
Сердце девушки сжалось, когда она снова заметила большую складку меж седых бровей.
– Это опасно!
– Не волнуйся, Тиса. Уже утро брезжит, он не посмеет напасть при свете дня. Только бы успеть.
Войнова растерянно наблюдала, как отец вынул из недр прикроватной тумбы кобуру со стрелометом и каменные кандалы. И в три шага покинул спальню. Она ничего не могла с этим поделать.
О том, чтобы снова уснуть, не могло быть и речи. Оделась и спустилась на первый этаж. Там из окна столовой капитанская дочь наблюдала, как небольшой отряд выехал в предрассветные сумерки. Не прошло и часа, как двор снова наполнился цоканьем копыт.
Шкалуш прибыл в часть в числе станицы. Тиса выскочила встречать на крыльцо, не в силах скрыть волнение.
Трихон спрыгнул с седла, как раз вовремя, чтобы поймать в объятия бегущую к нему девушку.
– Я весь в грязи, – предупредил.
Чудак! Разве об этом надо говорить в такую минуту? Тиса заглянула в его глаза и поразилась их перемене. Заледеневшие, словно озера от мороза.
– Ты уже не боишься испортить репутацию? – спросил он.
Войнова оглянулась. Солдаты из станицы откровенно глазели на парочку.
– Плевать, – руки девушки обвили шею парня.
Трихон слабо улыбнулся. Постепенно застывшее каменное выражение стиралось с его лица, лед в серых омутах таял.
