Приставив к глазу видоскоп, девушка ахнула. Она оказалась на смотровой площадке знаменитой колокольной башни, самого высокого собора Единого и святой Пятерки в Крассбурге. За ее спиной звонница, увешанная колоколами размерами от мала до велика. Под ногами – гранитная плитка. Впереди – необъятный взором вид столицы. По центру, словно гигантский гриб, подпирающий небесный свод, – белокаменное здание Вэйновия. Башня с многочисленными окнами – ножка «гриба», купол из матового стекла – его шляпка. Под куполом, словно юбочка поганки, – опоясывающая башню площадка, к ней со всех сторон, как пчелы в улей, слетались вэйны на рысаках. Тиса читала об этих крылатых кошках в энциклопедии древних. Жаль, вживую ни одной летучей рыси не видела. Зрелище поражало воображение. Все в этой картинке жило: с высоты собора было видно, что далеко внизу по улицам двигаются кареты, по парку прогуливаются люди. Правда, разглядеть их в подробностях не представлялось никакой возможности.
Кинув последний взгляд на Вэйновий, «путешественница» с сожалением вернулась в чайную, отдав Ганне видоскоп. Вторую диковину ждала с большим нетерпением, ведь в ней она увидит дракона! И если речь шла о коронации, то императорского белого. Некоторые считают, что белоснежные винторогие драконы и есть потомки Вемовея – дракона святой Вэи. На нем пятая святая прибыла на зов Единого, когда тот создавал мир. Однако в данной гипотезе имелась неувязка: Вемовей по Святому писанию – белый единорог, а белые императорские драконы – двурогие древние.
Тиса схватила видоскоп как сокровище и приставила к глазу окуляр. В этот раз она оказалась в ложе тронного зала с ажурными белыми колоннами. Свод украшала цветная роспись со сценами из Святого писания. Народ славил нового императора, бросая шапки в воздух.
Дракон оказался нежно-розовым, каждая чешуйка на гибком теле сияла подобно жемчугу. Глаза раскосые, как у оленя, радужка глаз – красная. Розовые крылья сложены за спиной. Дракон гордо нес свои витые рога, как и своего наездника в золотом тронном седле. Приветствуя свой народ, император поднял левую руку, правой прижимая к сердцу державу с символом Единого. Длинный алый шлейф, отороченный мехом горностая, спадал с плеч монарха на спину дракона, и в свете тысяч вэйновских долгоиграющих свечей блестели каменья в золотой короне на челе Гория. Император походил на героя древних былин. На красивом мужском лице – гордость, суровость и благородство. Тиса смутилась: всему этому великолепию не хватало естественности. Она еще раз взглянула на дракона и отдала видоскоп Ганне.
Ажиотаж вокруг сувениров постепенно утихал. Тонечка и Лавр благодарили Филиппа за подарки, тот в ответ улыбался, даже порывался еще что-то подарить… Но на этот раз мать вцепилась в его локоть мертвой хваткой, и колдун оставил свою затею.
– Я думаю, вещицы не из дешевых, – сказала Ганна. – Вэйн проявил щедрость.
– Может, он так расплачивается за постой, – предположила Тиса.
– За постой можно было заплатить и меньшую цену, – заупрямилась Лисова. – Кстати, Витер снова не сводит с тебя глаз, Тиса. Не могу понять, почему ты его не поощряешь. Неужели старшина тебе совсем не нравится?
Та лишь неопределенно пожала плечами, а Ганна покачала головой.
– Ты знаешь, что у него дядька большой скорняжной мануфактурой в Ижеске владеет? Своих детей нет, племянник только. Получается, Витер его единственный наследник.
– Откуда ты знаешь?
– Зоя сказала, а она от Руслана… Что молчишь?
– А что я должна сказать? Я за него рада.
– Ну и глупо. Тебе не пятнадцать, пора задуматься о будущем. Крохов немного грубоват, но это издержки военной профессии. Приглядись к нему, прошу тебя. Дай ему шанс тебе понравиться, не прячься в своей ракушке.
– Он идет, Ганна.
Девушки замолчали.
Витер бросил хмурый взгляд на вэйна.
– Какой переполох из-за сувениров.
– Но признайте, старшина, ведь на самом деле интересные вещицы, – Лисова склонила голову набок.
– Такие, верно, в столице по копейке продают, а наши дурехи млеют, – усмехнулся Витер.
Тиса и Ганна оглянулись на Филиппа – действительно, его плотным кольцом окружили девушки, и Анфиса в их числе.
– Филипп Дронович, а можно посмотреть вашу палочку? – услышала Войнова, как прощебетала одна из девиц.
Но ее отпихнула локтем другая:
– Не палочку, а скап. Я о таких в книге читала.
– Правильно говорить не скап, а скип, – Анфиса задвинула обеих выскочек на задний план. – Деревню из вас вовек не выбить.
Колдун слушал и улыбался, причем всем одинаково любезно.
– Нет, это, барышни, не скип, – объяснил он. – Скип – это опасное оружие, а мою трость правильно называть силовым жезлом.
– Как замечательно звучит! А можно потрогать? – Анфиса послала вэйну самый томный взгляд из своего арсенала.
– Конечно, – прокашлялся Филипп.
Женские ручки погладили лазуритовое навершие. Тису чуть не стошнило от зрелища.
– Здесь есть лимонные леденцы? – обронил вэйн, потрогав свое горло. Две девицы сорвались с места в поисках конфет.
Войнова вдруг почувствовала стыд за них.
