Не говоря ни слова, Саймон дернул на себя покрывало, оставив на постели только одну простыню, покрывающую шуршащую перину, от которой шел аромат роз. Слишком обессилевшая, чтобы отшатнуться, Ариана в оцепенении смотрела, как он протянул над постелью раненую руку. Кровь капля за каплей медленно лилась на перину.
— Так надо, — сказал он.
Ариана подняла на него безжизненный взгляд холодных дымчатых глаз.
— Это послужит доказательством твоей невинности, — отчетливо произнес он. — Если на простынях не будет крови, по замку поползут слухи — станут болтать, что только дурак мог жениться на испорченной девице.
Ариана издала какой-то слабый звук и уставилась в сторону ничего не видящими глазами.
— Хорошо, что у тебя хоть богатое приданое, — насмешливо сказал Саймон, накидывая плащ на плечи. — Похоже, что пока это единственная доступная мне радость в нашем браке.
— Не пока, а навеки, — хмуро возразила Ариана.
— О нет, моя бесценная супруга. В тебе горит такой огонь, который может воспламенить и камень. Я почувствовал его жар, и, клянусь Богом, придет день, когда ты на коленях будешь умолять меня взять то, в чем сейчас мне отказываешь. Так что можешь приготовиться — я слов на ветер не бросаю.
Ариана отрешенно покачала головой — скорее от отчаяния, чем в ответ на его слова.
— И будь осторожна, заигрывая со мной, — продолжал Саймон с убийственной кротостью. — Не то я пошлю ко всем чертям твои девические страхи и силой возьму то, что дали мне Бог и король.
С этими словами он повернулся и вышел из спальни.
Доминик смахнул со стола остатки свадебного ужина, стащил с единственной неповаленной скамьи бесчувственного стражника и отволок его в коридор. Когда он возвратился в большой зал, Мэг уже разожгла огонь в очаге и разливала в чистые кружки горячий ароматный чай.
Из кухни не доносился ни запах свежеиспеченного хлеба, ни аромат жарящегося на вертеле мяса. Слуги вповалку лежали тут же, рядом со столами, отяжеленные вином, а один из них храпел так, что занавес у входа колебался, точно от порывов ветра.
— Тебе налить чаю или эля? — спросила Мэг, обернувшись к Доминику.
— Чаю.
Доминик окинул взглядом обессилевших от пьянства гостей, развалившихся у стен зала, и укоризненно покачал головой. На свадьбе Саймона звучали тосты до тех пор, пока хоть один рыцарь в силах был поднять кубок или пошевелить языком.
— Вот почему я прихватила снадобье от головной боли, — сказала Мэг. — Когда наконец эти отважные вояки придут в себя, их сможет сразить наповал даже тоненький голосок ребенка — так они будут слабы.
— Ну, я думаю, им не придется долго ждать, — с отвращением произнес Доминик. — Будь они моими рыцарями, я бы схватил их за уши и вышвырнул в загон к свиньям.
Доминик принял из рук Мэг кружку с чаем, сел на скамью и отхлебнул прозрачного, горячего напитка. Как всегда, травяные настои Мэг освежили его и придали ему сил. Он опустил чашу, крякнув от удовольствия.
Рядом мирно похрапывал какой-то рыцарь.
— Боги и бесы! — пробормотал Доминик. — Они что, совсем отупели от пьянства? Неужели воины Эрика не знают, что вслед за разгульной ночью рассвет наступает быстрее?
— О, не будь к ним так суров, — сказала Мэг, вновь наполняя его кружку. — Они просто радуются вместе с Эриком — ведь эта свадьба может принести мир на нашу многострадальную землю.
Доминик хмыкнул.
— Да, конечно. И поэтому они так бурно выражали свою радость, что ты всю ночь не сомкнула глаз.
— Это не их вина.
— А чья же? Я ведь знаю, что мой соколенок бодрствовал до рассвета.
— Я видела сон, — коротко ответила она.
Доминик застыл.
— Опять твои колдовские видения?
Мэг молча кивнула.
— Ты можешь рассказать мне? — спросил ее Доминик: он знал, что свои вещие сны Мэг порой с трудом могла облечь в слова.
— Я чувствую опасность.
— Боже нас сохрани, — пробормотал Доминик, выразительно покосившись на храпевших стражников. — Опасность подстерегает нас в замке?
Мэг задумчиво склонила голову.
— Не совсем.
— За пределами замка?
На этот раз Мэг не сомневалась.
— Да, — уверенно произнесла она. — Опасность идет извне.
Доминик пожал плечами.
— Соколенок, Спорные Земли всегда находятся на грани войны.
На губах Мэг промелькнула чуть заметная улыбка: они уже много раз обсуждали с Домиником ее видения. Не то чтобы Доминик не верил ей — просто он не мог предпринять ничего существенного, пока ее сны не обретали какие-то явственные черты — если обретали. Он всегда настаивал на том, чтобы его люди постоянно были настороже.
— Теперь здесь уже не так тревожно, как раньше, до твоего приезда в Спорные Земли, — заметила Мэг.
Она слегка наклонилась и поцеловала своего мужа в твердые губы. Как по волшебству, на них расцвела теплая любовная улыбка. Золотые колокольцы на запястьях и на бедрах Мэг мелодично запели, отзываясь на каждое ее движение. Огненные косы перекинулись ей на грудь, и золотые колокольчики свисали с них, как путы, вызванивая свою сладкую песенку.
— Волк Глендруидов, — нежно пропела Мэг, понизив голос. — Знаешь ли ты, как сильно я тебя люблю?
