Мощно возносились громады таможни, банков, огромных фирм-империй, подавляя воображение своей величественной и пышной архитектурой. Сплошными вереницами, в три ряда, стояли роскошные автомобили, звоня и лязгая на стыках, мчались трамваи, шмыгали неугомонные рикши. Величавый и великолепный, словно памятник самому себе, высился над толпой бородатый индус в тюрбане — регулировщик уличного движения. Справа ослепительными бликами поигрывала полноводная, желтая Вампу с бесчисленными джонками, сампанами, катерами, шнырявшими вокруг невозмутимых пассажирских и грузовых пароходов и серых, хищно вытянутых в длину, военных кораблей Японии, Великобритании, Соединенных Штатов.
Пересекли Сучжоуский канал по мосту Гарден-Бридж, напоминающему железнодорожный, и вот нужный дом — импозантное, серое здание, воздвигнутое еще в начале века.
Вера Александровна с сыновьями свернули в переулок. Здесь было тихо и малолюдно. Массивная дубовая дверь, сбоку медная доска с надписью на русском, китайском и английском языках: «Генеральное Консульство СССР в Шанхае».
Гога нажал на кнопку электрического звонка. Дверь открыли. Человек среднего роста, с пышными каштановыми волосами, одна прядь которых свешивалась ему на лоб, выжидательно смотрел на посетителей. На нем был темно-синий, гладкий костюм.
— Мы хотели бы видеть генерального консула, — сказала Вера Александровна.
— По какому вопросу?
— Мы хотим возбудить ходатайство о советском гражданстве и разрешении нам въезда в Советский Союз.
Темные глаза человека, открывшего дверь, внимательно и оценивающе смотрели на пришельцев.
— Вы — эмигранты?
— Формально — да, — ответила Вера Александровна. — Но фактически я живу в Китае с 1912 года, а мои сыновья родились здесь.
— Понятно.
Человек сделал шаг вбок и шире приоткрыл дверь:
— Проходите. Прямо по коридору, последняя дверь направо. Генеральный консул у себя.
