– Да, бороться против несправедливости – это замечательно! Это я люблю. Как жаль, что я не мужчина!
– Для этого не нужно быть мужчиной. Ведь вот и вам тоже пришлось бороться...
– Да, и я на это ничуть не жалуюсь. Но я не хочу задыхаться. Удел женщин – борьба в погребе. А вы – вы сражаетесь на открытом воздухе, на вершине горы.
– Эге! У вас раздуваются ноздри, как у боевого коня, почуявшего порох... Я так и знал... Я это заметил еще в тот вечер.
– В тот вечер вы насмехались надо мной.
– Вовсе нет. Мне это все знакомо и близко – как же я мог бы над вами смеяться?
– Вы меня дразнили. И пробовали вызвать на откровенность...
– Да я сразу все увидел... И не ошибся.
– А все-таки сначала вы отнеслись ко мне с некоторым презрением.
– Черт возьми, как я мог думать, что у Соланж встречу такую, как вы?
– Ну, а вы-то сами? Вы как туда попали?
– Я – другое дело.
– Должно быть, вам нравится сентиментальность?
– Ага, теперь вы начинаете издеваться!.. Бедная Соланж! Не будем говорить о ней! Я знаю все, что вы могли бы о ней сказать. Но Соланж – это табу!
Аннета ничего больше не спросила, только посмотрела на него.
– Когда-нибудь я вам расскажу... Я ей многим обязан...
Они остановились. Пора было разойтись. Аннета сказала с улыбкой:
– Вы не такой злой, как кажетесь.
– А вы, может быть, не такая добрая!
– Значит, из нас двух получилась бы хорошая средняя величина.
Филипп заглянул ей в глаза:
– Хотите? Он не шутил. Кровь бросилась Аннете в лицо. Она не нашла ответа. Взгляд Филиппа приковал ее и не отпускал. Сказал он что-нибудь?
Или не сказал ничего? Она не знала, но на его губах она прочла: «Я хочу вас...»
Он поклонился и ушел.
Аннета осталась одна, вся в огне. Она шла, не замечая дороги, куда глаза глядят, и через десять минут очутилась снова на том же месте, где рассталась с Филиппом. Тут только она очнулась и увидела, что обошла Люксембургский сад. Голова ее горела, три слова стояли в мозгу так отчетливо, словно пылали огнем на черном фоне. Она сделала усилие, чтобы стереть их... Произнес ли он эти слова?.. Ей вспомнилось бесстрастное лицо Филиппа, и она попробовала в этом усомниться, но слова не исчезали.
Ее внутреннее сопротивление ослабло и вдруг сразу сломилось... Она подумала: «Значит, судьба... Ну что ж!.. Я знала, что так будет...» Час назад она восстала бы против таких мыслей, а сейчас почувствовала облегчение. Жребий был брошен...
Она пришла к себе с ясной головой. Лихорадочное волнение сменилось спокойной решимостью.
Она знала: если Филипп хочет, он своего добьется. Да и она ведь хочет того же. Она свободна, ничто ее не связывает... Ноэми? По отношению к Ноэми у нее есть только одна обязанность: не обманывать ее. И она обманывать не станет. Она открыто возьмет... Свое?.. Это чужого-то мужа?..
Но слепая страсть нашептывала ей, что Ноэми его у нее украла.
Аннета не делала ничего, чтобы ускорить неизбежное. Она не сомневалась, что Филипп придет. Она ждала.
И он пришел. Он выбрал такой час, когда ее можно было застать одну.
Идя отворять дверь, Аннета вдруг почувствовала, что ей страшно. Но она сказала себе: «Так нужно!» – и отперла. Только бледность выдавала ее волнение. Филипп вошел в комнату. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, и Филипп исподлобья смотрел на нее с серьезным выражением. После некоторого молчания он сказал:
– Я люблю вас, Ривьер.
Слово «Ривьер» он произносил так, что в уме возникало представление о речной волне.
Дрожа и не двигаясь с места, Аннета ответила:
– А я не знаю, люблю ли я вас... Думаю, что нет... Знаю только одно: я ваша.
Улыбка осветила серьезное лицо Филиппа.
– Это хорошо, что вы не хитрите и не лжете. Я тоже сказал вам правду.
Он шагнул к ней. Аннета инстинктивно отступила и, наткнувшись на стену, беспомощно прижалась к ней спиной и ладонями обеих рук. Ноги у нее подкашивались. Филипп остановился и в упор посмотрел на нее.
– Не бойтесь! – промолвил он, и в его суровых глазах мелькнула нежность.
Спокойно, с оттенком презрения, тоном побежденного, который сдается, Аннета сказала:
– Чего вы хотите от меня? Вам нужно мое тело? Я вам в этом не откажу.
Вам только оно и нужно?
Филипп сделал еще шаг и сел в низенькое кресло у ее ног. Платье Анкеты касалось его щеки. Он взял ее руку, безвольно покорную, вдохнул ее запах, коснулся ее губами и, наклонясь, приложил эту руку сначала к своему лбу, потом к глазам.
– Вот чего я хочу.
Аннета ощутила под пальцами жесткую щетку коротко остриженных волос, выпуклость лба, биение пульса в виске. Этот властный человек отдавался под ее защиту... Она склонилась к нему, Филипп поднял голову. Это был их первый поцелуй.
В следующее мгновение он крепко обнял Аннету; Аннета упала подле него на колени, не сопротивляясь, едва дыша. Но Филипп, несмотря на свою страстность, не спешил воспользоваться победой. Он сказал:
– Хочу все. Ты мне нужна, как любовница, друг, товарищ, как жена... вся целиком.
Аннета высвободилась из его рук. Перед ней вдруг встал образ Ноэми.
