– Разумеется! Мельчить не в вашем характере. Но я не спрашиваю, сколько у вас любви ко мне, а спрашиваю, какая она... Да, я знаю, что я – ваша желанная, но что именно желали бы вы сделать из своей Аннеты?
– Свою половину.
– Вот как!.. Дело в том, друг мой, что я не половина. Я – Аннета, вся целиком.
– Так принято говорить. Я хочу сказать, что вы – это я и что я – это вы.
– Нет, нет, не будьте мною! Пусть мною, Рожэ, буду я.
– Мы соединяем наши жизни, и разве отныне у нас не будет единая жизнь?
– Вот это меня и тревожит. Боюсь, что одинаковой жизни у нас не будет.
– Что вас смущает, Аннета? Что у вас на душе? Вы любите меня, не правда ли? Любите. Это главное! Об остальном не тревожьтесь. Остальным займусь я. Вот увидите: я все так устрою, – вместе с моими родными, которые станут вашими родными, мы так устроим вашу жизнь, что вам останется лишь одно: позволить носить себя на руках.
Аннета, опустив голову, чертила на земле ногой вензеля. Она улыбалась.
«Милый мальчик! Ничего-то он не понимает...»
Затем подняла глаза на Рожэ, тот спокойно ждал ответа.
– Рожэ, взгляните на меня. Ведь правда, у меня сильные ноги?
– Сильные и красивые, – ответил он.
– Не в этом дело... – сказала она, погрозив пальцем. – Ведь правда, я – неутомимый ходок?
– Несомненно, – подтвердил он, – и это меня восхищает.
– Неужели вы думаете, что я соглашусь, чтобы меня носили на руках? Вы очень, очень добры, и я благодарю вас, но позвольте мне ходить самой! Я не из тех, кто боится дорожной усталости. Отнять ее у меня, значит отнять вкус к жизни. Мне иногда кажется, что вы и ваши родные – все вы собираетесь действовать и выбирать за меня, что вы, Рожэ, со всеми удобствами расставляете по предназначенным для этой цели полочкам свою жизнь, их жизнь, мою жизнь-все будущее. Но я бы этого не хотела. Я этого не хочу. Я чувствую, что я в начале пути. Я ищу. Я знаю, что мне необходимо искать, искать себя.
Выражение лица у Рожэ было ласковое и насмешливое.
– Что же вы будете искать? Он считал, что все это – ребяческая прихоть. Она это почувствовала и сказала взволнованно:
– Не насмехайтесь! Я не представляю собой ничего особенного, ничего не воображаю о себе... Но все же я знаю, что я существую, что мне дана жизнь – коротенькая жизнь... Жизнь не длинна, и живешь только раз. Я имею право... Нет, не право, если хотите, – это звучит эгоистично... Мой долг не упускать ее, не швыряться ею...
Его это не растрогало, наоборот – обидело:
– Значит, по-вашему, вы швыряетесь ею? Разве упустите ее? Разве она не получит хорошего, превосходнейшего применения?
– Конечно, получит... Но какое же? Что вы мне предлагаете?
Он снова стал с жаром описывать свою политическую карьеру, будущее, о котором мечтал, свои чаяния – личные и общественные – во всем их величии. Она послушала его; потом мягко остановила в самом разгаре речи, ибо эта тема ему никогда не надоедала.
– Да, Рожэ, – сказала она. – Конечно. Это очень, очень интересно. Но по правде сказать – вы только не обижайтесь! – я не верю так же твердо, как вы, в то дело, которому вы себя посвятили.
– Что? Вы в него не верите? Да ведь вы же верили, когда я говорил вам о нем в начале нашего знакомства в Париже...
– Я несколько изменила свое мнение, – ответила она.
– Что заставило вас его переменить? Нет, нет, это невозможно... Вы опять его перемените. Моя великодушная Аннета не может стать безучастной к народному делу, к обновлению общества!
– Да я к нему и не безучастна, – сказала она. – Я безучастна только к политическим проблемам.
– Одно с другим связано.
– Не совсем.
– Победа одного повлечет за собой победу другого.
– Сомневаюсь.
– Однако это единственный способ служить прогрессу и народу.
(Аннета подумала: «Служа самому себе». Но ей стало стыдно.).
– А я вижу и другие.
– Какие же?
– Самый старый и пока еще самый лучший. Способ тех, кто следовал за Христом: отдавать все, бросать все и вся во имя служения людям.
– Утопия!
– Да, пожалуй. Вы не утопист, Рожэ. Я так думала на первых порах. Я разуверилась в этом теперь. В политической деятельности вами руководит практическая жилка. Вы очень талантливы, и я убеждена, что вы добьетесь успеха. В деле вашем я сомневаюсь, зато не сомневаюсь в вас. Перед вами великолепная карьера. Я предсказываю вам, что вы будете лидером партии, признанным оратором, сколачивающим в парламенте большинство, министром...
– Полно, перестаньте! – воскликнул он. – «Макбет, ты станешь королем!»
– Да, я, пожалуй, вещунья... для других. Но вот досада – не для себя.
– А ведь тут все ясно! Если я стану министром, то и на вас это отразится... Скажите откровенно, разве вы этому не обрадуетесь?
– Чему? Если стану министершей? Господи! Да ни чуточки! Простите, Рожэ, – за вас, конечно, я порадуюсь. И если я буду с вами, то, конечно, постараюсь как можно лучше играть свою роль, счастлива буду помочь вам... Но (вы ведь хотите, чтобы я была откровенна, не правда ли?) сознаюсь: такая жизнь не заполнила бы, отнюдь не заполнила бы моей жизни.
