– Если я скажу, ты не поверишь.
Он с легкостью делился чужими тайнами, однако свои собственные открывать не спешил. Как можно верить хоть одному слову такого лицемерного типа? И все же услышанное крепко засело у нее в мозгу. И это приводило ее в ярость.
Она чопорно развернулась и зашагала обратно к озеру. В лето.
Джулия по-турецки сидела на полотенце и читала книгу. У ее ног, точно огромный рыжий кот, растянулся Сойер.
Когда на нее упала тень Эмили, Джулия вскинула голову.
– Эмили? – забеспокоилась она, отложив книгу. – Что с тобой?
– Ничего. Поедем домой, если можно.
Ей вдруг отчаянно захотелось поговорить с дедом. Он был единственным связующим звеном между ней и ее матерью. Он скажет ей, что в россказнях Вина нет ни слова правды.
Сойер уселся на полотенце и снял темные очки.
– У тебя расстроенный вид, – заметил он.
– Я в полном порядке, – заверила его Эмили и для пущей убедительности улыбнулась.
– Моя сестра была с ней невежлива. Я прошу прощения.
Раздавшийся за спиной голос Вина заставил Эмили обернуться. Она и не подозревала, что он все это время шел следом. Вин с тревогой заглянул ей в глаза.
Сойер поднялся. Для такого красавца он определенно умел выглядеть внушительно, когда сердился. Он был одного роста с Вином, но намного крепче.
– Что ты наговорил Эмили?
Не успел Вин ничего ответить, как вмешалась Джулия:
– Так это была твоя вечеринка?
– Это была вечеринка в честь дня рождения моей сестры.
– О господи! – Джулия схватила сумку и торопливо затолкала в нее оба полотенца, книгу и бутылку с водой. – Я не знала. Идем, детка. Поехали домой.
– Я могу ее отвезти, – вызвался Вин. – Мне по пути, и потом, я все равно должен вернуться домой до захода солнца.
Он протянул руку, и Эмили автоматически сжала ее. Его прикосновение мгновенно отрезвило ее, и она попыталась выдернуть ладонь из его пальцев, но он держал крепко. Рука у него была теплая и сухая, как будто он только что снял перчатку.
– Я сама ее отвезу, – сказала Джулия.
– Мне не трудно.
Сойер выступил вперед:
– Думаю, Вин, это не самая лучшая идея.
Вин какое-то время смотрел на Эмили, потом произнес:
– Похоже, мы имеем дело с консенсусом.
Наконец он выпустил ее ладонь. Эмили немедленно заскучала по его прикосновению. С ума сойти можно.
– Идем. – Джулия подхватила ее под руку и повела прочь.
– Вас проводить? – спросил Сойер им вслед.
– Не нужно. – Джулия остановилась и обернулась. – Но спасибо за предложение.
В молчании они вдвоем прошли через пляж и выбрались на парковку. Едва они уселись в пикап, раскалившийся от стояния на солнце, как Джулия вставила ключ в зажигание. Как бы ни хотелось Эмили считать рассказ Вина неправдой от первого до последнего слова, реакция Джулии наводила на мысль о том, что это не так.
– Вин сказал, что его дядя покончил с собой из-за моей матери, – выпалила Эмили.
Джулия завела двигатель. Комментировать это ей явно не хотелось.
– Это ведь неправда, да?
– Правда это или нет, он не должен был ничего тебе рассказывать, – произнесла Джулия, поворачиваясь к ней и дотрагиваясь до ее локтя.
Эмили с трудом сдержалась, чтобы не взорваться. Ей нравилось материнское участие, с которым относилась к ней Джулия, но сейчас оно стало последней каплей.
– Он сказал, что она была жестокой, – выдавила она, убирая руку.
Джулия поморщилась.
– Об этом тебе должен рассказать дед, а не я. И уж точно не Вин. – Джулия посмотрела на нее, каждой своей клеточкой источая сочувствие, искреннее желание помочь. – Мне понадобилось много времени, чтобы понять: мы сами выбираем себе определения. Сейчас эти слова вряд ли тебе что-то скажут, но со временем ты поймешь. Ну, все?
Эмили неохотно кивнула.
– Вот и хорошо. – Джулия включила заднюю передачу. – Я отвезу тебя домой, чтобы ты могла поговорить с дедом.
– А, хорошо, что ты дома, – приветствовал ее дедушка Вэнс.
Он вынырнул из своей комнаты, едва Эмили переступила через порог. Ну надо же, сам вышел. Эмили уже готовилась выкуривать его из норы.
– Я тут подумал, неплохо бы тебе иметь машину, чтобы ты могла ездить на озеро, когда захочешь, ни с кем ни кооперируясь. У меня как раз есть одна. Машина, я имею в виду.
– Дедушка Вэнс…
– Я все равно на ней не езжу. Никогда не водил машину. Ноги не помещаются. Но у твоей бабушки была машина. Идем, я тебе покажу.
Что на него нашло? Еще вчера вечером они ели каждый свою порцию барбекю в молчании. Он провел ее через кухню, боком протиснулся в дверь на крыльцо – плечи у него были шире и не проходили в дверной проем. Эмили последовала за ним на улицу. Обогнув дом, они очутились перед старым гаражом – судя по виду, им не то что не пользовались, а вообще его не открывали лет двести. Подъездная дорожка с улицы успела зарасти, и теперь гараж возвышался посреди поросшего травой двора, точно остров, утративший связь с континентом.
