- Это вовсе не смешно, поверьте мне, – мрачно продолжал Джулиан. – Я не в тюрьме лишь потому, что сумел откупиться. Но Кромвель, не задумываясь, переменит свое решение. Может, ее нарочно подложили мне на пути, чтобы узнать, не готовим ли мы бунт.
- Думаю, что не готовим, Джулиан, – спокойно проговорила старая дама.
- Честно говоря, лучше бы мы это делали, – признался молодой хозяин замка. – Но нет, миледи, все это позади. Все монархисты покорены. Сражаться некому.
Несколько минут они молчали. Их осталось всего трое в этом огромном обеденном зале, который в лучшие времена вмещал в себя десятки людей.
- А тебе что-нибудь известно о ней? – спросил Джулиан, подозрительно посмотрев на бабушку.
- Она очень милая, – незамедлительно ответила Маргарет.
- Но знаешь ли ты…
Его перебил ужасный шум: внезапно раздался звон разбитого стекла и клацанье металла. Джулиан мгновенно вскочил, схватившись за кинжал. За дверями стояла Долл. вокруг которой были разбросаны осколки посуды и остатки еды, вывалившейся на пол.
- Я не виновата, – обиженно заявила Долл.
Джулиан поглядел на поднос в ее руках.
- Не виновата, я не делала этого, – настаивала служанка – Я была очень осторожна, сэр. У меня было такое чувство, словно кто-то схватил поднос и перевернул ею. Я до полусмерти испугалась. Это ненормально, вот что я вам скажу!
Сюзанна опять зашлась смехом, и Джулиан хотел было вновь урезонить свою сестрицу, но в это время в комнату вошла Айви. Может, он слишком давно не был при дворе. Может, он слишком давно не проводил времени в женском обществе. Может, она причесала свои ведьминские волосы и умыла лицо и это так переменило ее! Все может быть, но то, что предстало глазам Джулиана, поразило его.
Беспризорное существо, которое он нашел лежащим на берегу, неожиданно для Джулиана превратилось в прекрасную молодую женщину.
Молодой человек словно впервые видел ее и только сейчас обратил внимание на ее лицо, по форме напоминающее сердце, маленький дразнящий рот. Очень темные глаза, окруженные густыми ресницами, казались еще темнее из-за светлой кожи, которая словно мерцала в полумраке. На щеках играл нежный персиковый румянец.
И ее волосы светились. Миллионы медных, с золотистыми переливами кудрей обрамляли ангельское лицо – такое Джулиан однажды видел на полотне какого-то итальянского художника. Волосы Айви были высоко завязаны шелковой лентой, но непослушные завитки выбивались из прически и, как живые, плясали вокруг нежного личика незнакомки, когда она поворачивала голову.
Молодой человек признался себе, что не разглядел и ее фигуры, когда подобрал девушку на берегу. Она показалась ему угловатой и неуклюжей. Но облегающее фиолетовое платье подчеркивало пленительные женские формы – тонкую талию, точеные плечи и белые округлости грудей, которые виднелись в глубоком вырезе платья.
- Присядь, Джулиан, – проговорила леди Маргарет, – это всего лишь наша маленькая сирота.
- Вышедшая из морской пены, как Венера, – поддразнила его Сюзанна, давясь от смеха.
- Попридержи язык, ты, болтунья! – взорвался неожиданно для себя самого Джулиан.
- Присаживайся, дорогая, – предложила бабушка Айви, указывая на пустой стул.
Не говоря ни слова, девушка села.
«Улыбка у нее задумчивая, но очаровательная», – подумал Джулиан.
И опять молодой человек стал раздумывать, кем могла быть незваная гостья. Она не крестьянка, и руки ее, как шелк. И не потаскуха, это ясно. У продажных женщин особенная походка: они двигаются так, словно их уже раздели и уложили в постель. Айви была слишком скромна, слишком сдержанна. У нее рыжие волосы, – значит, она не цыганка. Не ирландка, не шотландка – судя по ее выговору.
В комнате появилась Долл с новым подносом, и Джулиан стал внимательно наблюдать, как ведет себя Айви. Она имела хорошие манеры – грациозно приняла из рук служанки тарелку и подождала с едой, пока все не принялись за обед.
Это было бессмысленно. Черт возьми!
На какое- то мгновение Джулиан явственно ощутил, что в принадлежавшем ему доме что-то затевается. И он никак не мог повлиять на это. Рамсдену это было не по нраву.
Айви казалось, что она видит все это во сне. Может, на нее так подействовало вино – густое, темно-красное, сумевшее успокоить ее нервы. Девушка редко пила, так, бокал шампанского на свадьбу подруги или коктейль на Рождество. Но на сей раз она решила не привлекать к себе внимания и не вызывать ненужных вопросов, поэтому не отказалась от вина.
Еда была вкусной – ростбиф, свежий хлеб, компот из разных фруктов и винограда, – но Айви ела, не чувствуя вкуса кушаний.
Ее внимание привлекали лишь трое людей, сидящих за столом: темноволосый мрачный Джулиан, который временами поглядывал на нее недобрым взглядом, хорошенькая Сюзанна, то и дело заливающаяся смехом из-за всякой ерунды, и, наконец, сама леди Маргарет – приятная, серьезная дама, царившая за столом, как бабушка с картины Нормана Рокуэлла [3], с таким видом, словно подобные сборища – обычное для нее дело.
