Он поднес указательный палец ко рту Эль и стал медленно погружать его внутрь, во влажные приоткрытые губы. Его прикосновение было легким, изысканным… обжигающим. Затем он взял в ладонь упругие бугорки ее грудей и слегка сдавил их.
Волна невообразимого наслаждения пробежала по телу Элеоноры, когда он слегка сжал оба соска, и она не нашла в себе сил сопротивляться. Ей хотелось чувствовать его руки на своем теле.
— Позволь мне по-настоящему возбудить тебя, Эль.
Ее сердце бешено застучало: Скользнув по ее бедрам и обхватив ягодицы, он крепко прижал ее к своему горящему торсу.
— Почувствуй, как сильно я хочу тебя.
Раздвинув коленом ее ноги, он прижал свой член к ее животу, и Элеонора перестала дышать… Она ощущала твердую, жаждущую ее любви возбужденную плоть, обжигающую ее, как горячий клинок. А мысль о том, что сейчас он опять будет двигаться в ней, доводя до оргазма, заставляла разрываться ее сердце. Ее переполняло страстное желание, чтобы его могучий стержень вошел в нее и, заполнив, вновь стал ритмично двигаться в ней. Но внутренний голос нашептывал, говоря, что именно этого сейчас Дэймон и добивается. Да, он прекрасно знал, что она отчаянно его хотела, жаждала его страсти. Но она не уступит так легко, на этот раз не поддастся его очарованию. Она не позволит ему выиграть, не потеряется в огне его глаз.
Более того, она должна побить противника его же оружием и довести Дэймона до той точки кипения, которая заставит его полюбить ее по-настоящему.
— Возможно, вы правы, — прошептала Элеонора, ее голос дрожал. — Нам нужна постель.
Казалось, столь явная смена настроения застала его врасплох, однако он не стал задавать вопросов, когда Элеонора взяла его за руку и увлекла к кровати.
— Ложитесь, мой милорд, мой муж.
Дэймон повиновался, забравшись на высокое ложе и растянувшись на спине.
Обнаженный, он был восхитителен, развалившись на темно-золотом покрывале. Тень и отблески света подчеркивали прекрасные, сильные линии его тела.
Элеонора почувствовала новый прилив возбуждения только от одного вида этого великолепного тела. Судя по блеску темных глаз, с Дэймоном происходило то же самое. Тем не менее, она сделала глубокий вдох, не давая желанию овладеть собой, и положила ладонь на широкую грудь мужа.
Почувствовав крепкие упругие мускулы под его теплой бархатной кожей, она погладила его легким ласкающим прикосновением, но затем ее рука замерла.
— Дэймон, вы знаете, до какого безумия обычно вам удается доводить меня своими поцелуями?
— Да, любимая.
— На этот раз я собираюсь проделать с вами то же самое. Склонившись над ним, она запечатлела на его губах долгий сладострастный поцелуй.
А потом, вопреки собственному желанию, резко оторвалась от его губ.
— На сегодня это все, мой дорогой муж. Я говорила вам, что меня не интересует брак по расчету. Однако если вы когда-нибудь решите, что можете дать мне больше, то есть захотите настоящего союза, которого хочу я, пожалуйста, дайте мне знать.
С этими словами она повернулась и удалилась в более безопасное место — свою комнату.
Элеонора понимала, что, возможно, перегнула палку и Фэнни наверняка пожурила бы ее за резкость, но сейчас она ни о чем не жалела.
На этот раз Дэймон понял, что ее никогда не устроит брак без любви, и она не будет удовлетворена одним лишь физическим влечением. Ей нужно не только его тело, но и сердце.
Ужасным было то, что выбор, который он должен был сделать, лежал полностью на нем.
Беспокойный сон Элеоноры прервал громкий крик.
Она сидела в темноте с широко открытыми глазами и тревожно стучащим сердцем, не понимая, что могло ее разбудить.
Хриплый рев доносился из комнаты Дэймона, приглушенный закрытой дверью. Вскочив с кровати, Элеонора быстро зажгла свечу и поспешила открыть дверь.
Когда она очутилась у его постели, его крики превратились в тихий стон. Он метался во сне, очевидно мучимый ночным кошмаром. Скомканное одеяло упало на ковер. Элеонора нежно обняла мужа за плечо и слегка встряхнула, чувствуя, что все тело Дэймона покрыто холодным обильным потом…
Он не ответил, даже когда она нежным голосом позвала его по имени, поэтому Эль еще сильнее затрясла его.
— Дэймон, проснитесь! Его глаза резко открылись.
Он лежал неподвижно, выражение лица было изумленным, как у ребенка, смущенным, беззащитным. Свет свечи падал на его лицо, и Элеонора видела, как пульсирует жилка на его шее, как напряжено его влажное тело под ее ладонью.
— Вам приснился кошмар, — тихим голосом произнесла она.
В глазах Дэймона она прочитала невыразимую муку. Он казался беспомощным и потерянным. Растрепанные локоны черных волос прилипли к сонному лицу, заросшему за ночь легкой темной щетиной.
Его плечи все еще вздрагивали. Он слегка оттолкнул ее от себя и, сев на кровати, нервно потер ладонью лицо.
