Главный, видать, бойскаут, бойко топоча, взошел на трибуну и звонко (Ездунов говорил гораздо глуше) рассказал десяткам тысяч собравшихся, что это именно он, Алексей Выходцев, был во чреве матери в тот момент, когда его мать, ныне покойную, сатрапы режима выталкивали, беременную, из здания Морского вокзала, созданного лишь для показухи (голос его становился все звонче), под дождь! И из всех присутствующих там сотен тысяч (?!) людей лишь я один вступился и накинулся на охранников, а потом, отлично зная (?!), что меня ждет, поднял камень с земли и швырнул (голос его просто сверлил ухо — хоть затыкай) в символ ненавистного режима — в надпись «СЛАВА КПСС!».
Удивительный хлопец! Знал бы я, что он там... все, может, было бы иначе. После паузы (боролся с рыданиями) он заговорил еще звонче. Мол, сейчас они борются за то, чтобы их организации присвоили мое имя (с кем борются-то?), а также собирают деньги на Памятник Подвигу и уже собрали... двести тонн (?!) цветного металла и триста восемьдесят тысяч долларов!
Тут меня сильно качнуло... Сколько?.. Да, бойкий получился паренек! Знал бы я тогда!.. И что б сделал? Но хотел бы заглянуть сейчас в его ясные глаза. Триста восемьдесят тысяч долларов! Далеко пойдет. Знал бы я тогда!.. Впрочем, проехали. Но в очи его бездонные хочу заглянуть! Повязку, однако, не снимают. Видимо, не дозрел.
— Известный скульптор Дук из Благовещенска уже создал проект памятника, — продолжил мой бойкий крестник, — и произведение это — грандиозное!
Лучше бы деньгами мне дали.
— Гигантская статуя из вольфрама — (?!) — стоит напротив здания вокзала, и в поднятой руке — камень!
Оружие пролетариата.
— В голове — маленький громоотвод.
Это славно.
— Мы хотим, чтобы сам Бог... участвовал в его открытии!
Я обомлел: широко шагают!
— Мы надеемся, что в день открытия памятника... соберутся тучи...
Вот как?
— И если Он нас благословит... в громоотвод ударит молния...
А ведь ударит! — с отчаянием подумал я. Он может все! Поэтому надо ограничивать... Хотя бы себя! Ведь ударит, точно! И их благословит! Что Он — слепой, что ли? Я огляделся. Что можно увидеть во тьме? Одно ясно: надо линять!
— И если Он наградит нас, — бойскаут продолжил, — своим небесным электричеством...
Наградит, наградит... Что дальше?
— ...то в плечевом суставе скульптуры сработает электромагнитный датчик, и Он метнет камень в ненавистную надпись!
Хилые аплодисменты. Но тогда и ненавистную надпись придется восстанавливать? — подумал я.
— Конечно, — в голосе бойскаута вдруг появилась горечь, — мы понимаем
Та-ак! Я похолодел. И что же он предлагает?
Хотелось бы глянуть в его ясные очи! Но, видимо, рано еще — речь продолжается.
— Мы знаем, что коневодство, древний наш промысел, возродит наш край!
Тут я подумал, что ослышался. Коневодство-то тут при чем? Потом вспомнил — а! Ездунов коневодством увлекается!
— Мы также знаем, — в голосе его появилась дружеская насмешка, — что Валерий, — (какое панибратство), — в детстве занимался в конноспортивной школе!
Да, информация налажена.
— Поэтому мы дарим ему коня!
...Который и должен меня угробить! Теперь более-менее все ясно. Изящный пируэт.
— Точней, кобылу.
На трибунах — впервые — оживление.
— Кобылу старинной ахалтекинской породы, разведением которой и славился когда-то наш край!
Молодец хлопец, во все стороны пасы дает!
— Зовут ее Буква.
— Как? — нагнулся я в сторону, где Жоз стоял.
— Буква вроде... — он пробормотал.
Кир продал? Сказал, что я люблю?
— И мы надеемся, что именно на Букве, — голос звенел, — он доедет до полной своей...
...гибели...
— ...победы!
Ну, это другое дело!
...Оказывается — не все еще.
— Эту красавицу, — видимо, она уже показалась в кадре, — сегодняшний и, мы надеемся, завтрашний хозяин нашего края Сергей Васильич Ездунов подарил нам, нашей детской конно-спортивной школе.
Но?
— Но мы решили подарить ее...
Голос его звенел уже где-то в поднебесье — похоже было, он сам сейчас взлетит!
— Мы решили подарить ее...
Снова пауза.
...нашему Великому Слепому?..
— ...нашему Замечательному Гостю! Именно ему мы обязаны тем, что к нам пришла Свобода! Его борьба, его страдания не пропали даром! И не случайно именно он стоит сейчас на этой трибуне плечом к плечу с Сергеем Васильевичем Ездуновым, отцом и кормильцем нашего края!
Да уж, не случайно! Это точно!
— И пусть первым Всадником Свободы станет именно наш гость, нашедший время посетить места своей славы!
Зарапортовался хлопец!
— Подведите Букву!
А вот это уже конкретно. Но что — я так и поеду вслепую? Далеко не ускачешь.
— И именно сейчас мы снимем с его глаз повязку, чтобы он увидел...
Что увидел-то?
— ...нас, продолжателей его дела.
Далеко пойдет!
— И, может быть, Небо... И, может быть, Всевышний в трудах своих...
Все-таки замахнулся.
— ...заметит и это знаменательное событие и прольется на нас долгожданным и благословенным дождем!
Свист и аплодисменты приблизительно равной силы.
— ...заметит нас, предателей его дела, — пробормотал я.
Ну? Что? Вообще хорошо. Но душно. Упрел.
— Ну... давайте, Сергей Васильич, — прошептал бойскаут.
