Как обычно в восемь утра, когда муж и сын ушли из дома, Акико Камеи осталась одна в квартире. Убрав со стола, она открыла шифоньер, где висели ее платья.
— Что же мне одеть? — подумала она. Как всегда, она не увидела ничего подходящего. В прошлом году она купила костюм от Ива Сен-Лорана, который стоил дороже, чем она могла себе позволить. Но она одевала его уже несколько раз, поэтому все обязательно подумают: — Опять они в этом! Она проклинала низкую зарплату мужа и высокую плату за обучение сына. Она проклинала инфляцию, особенно, недавний резкий рост стоимости продуктов и хорошей одежды, и завидовала женам торговцев, которые не имели приличного образования, но жили припеваючи и не нуждались в деньгах.
Надев скромный костюмчик, купленный на распродаже три месяца тому назад, Акико вышла из дома и пошла к вокзалу, который находился в тридцати пяти минутах от ее дома. Когда она вошла в привокзальное кафе, она увидела, что три дамы уже сидели в угловом кабинете и болтали. Все они были женами низкооплачиваемых «белых воротничков», которые все жили в одном доме с Акико. Самой молодой была двадцативосьмилетняя госпожа Катаока, самой старой — госпоже Исе — было тридцать пять. Они все, в той или иной степени, были разочарованы в жизни и находились в том возрасте, когда это чувствуется больше всего. Все они были очаровательными. Их манера разговаривать и умение вести себя были довольно элегантными. Одежда, хотя и недорогая, говорила о хорошем вкусе. В общем, они выглядели, как обеспеченные замужние женщины. Госпожа Саруга говорила:
— Это несправедливо. Наши дети — дети людей с высшим образованием — не могут поступить в университеты и медицинские институты из-за высокой платы. Но дети простых лавочников — которые, вероятно, даже не окончили средней школы — поступают в лучшие колледжи, потому что их родители являются спонсорами.
— Согласна, — сказала госпожа Исе. — От этого можно сойти с ума. Говорят, что в медицинские институты могут поступить только дети врачей. Как бы хорошо ни учился ребенок, если его родители не купаются в роскоши, дорога туда ему закрыта.
Госпожа Катаока добавила:
— Ну, во всяком случае, если врач хоть что- то знает, он уже богач. К примеру, наша семья может жить неделю на те деньги, которые доктор берет за простой осмотр. Боишься до смерти, что можешь заболеть. Мы просто не можем позволить себе сходить к врачу.
В это время подошли госпожа Саката и госпожа Ватанабе. Госпожа Саката взволновано сказала:
— Мой муж может потерять работу. Компания собирается сокращать персонал.
Акико удивилась:
— Но ведь ваш муж окончил Токийский университет.
— Да, но он говорит, что, может быть, это из-за того, что он не дает взяток начальнику отдела. Наверное, только богатые останутся в компании. Просто тошнит от подобного!
Госпожа Ватанабе вздохнула:
— Приходится все время волноваться за детей. Надрываешься, чтобы дать им хорошее образование, а потом все может пойти прахом.
Посреди обсуждения этих неразрешимых проблем в кафе вошли две последние дамы их кружка — госпожа Урабе и госпожа Усуи.
Увидев их, Акико встала:
— Ну, дамы, мы все в сборе. Будем отправляться?
Каждая из присутствующих положила на стол сто тридцать иен за кофе. Они не могли позволить себе разбрасываться даже такими скромными суммами денег. Урабе и Усуи, которые не любили кофе и не хотели зря тратиться, взяли за правило приходить на полчаса позднее. Остальные дамы молчаливо согласились с этим.
Выйдя из кафе, они прошли на вокзал и сели в почти пустую электричку — час пик уже миновал. Через несколько минут поезд покинул город-спутник, где они жили, и въехал в зеленый пояс, окружающий пригородный «спальный» район. Дамы смотрели из окна на новенькие, стоящие рядами дома с красными и голубыми крышами со смешанными чувствами, которые отражались на их лицах. Они отлично понимали, что заиметь подобный домик в этом районе было выше их самых заветных мечтаний. На четвертой остановке они вышли из поезда, пошли по главной дороге, на которой было несколько магазинов, пересекли шоссе, идущее параллельно железной дороге, и вышли на тихую улицу, ведущую к району богатых вилл. Роскошные особняки стояли по обе стороны улицы. Минут через десять они остановились перед массивными воротами огромной виллы. На одном из каменных столбов, на которых держались ворота, была прикреплена табличка с фамилией «Тоба».
— Это здесь, дамы, — сказала Акико.
Госпожа Катаока ахнула:
— Боже мой, какой колоссальный дом!
Акико нажала кнопку переговорного устройства и сразу же услышала грубый женский голос:
— Ну, чего надо?
Акико подумала: «Это, должно быть, служанка. Даже служанки становятся заносчивыми в таких домах». Хотя в мозгу у нее и крутилась такая мысль, но вслух она сказала:
