Ильза-то тогда сама ушла. Сбежала. Из Михиной палатки, а после и из лагеря. Почему? Стыдилась того, что по пьяни переспала, по сути, с незнакомцем? Или она действительно не хотела никакого продолжения? Ну, всех этих объяснений, схождений и расхождений… В точности как сам Миха, надумавший завершить «ночь любви» кратким: «Спасибо, было круто, как-нибудь обязательно повторим».
Идиотина! Долбак великовозрастный! Ссыкун!
Может, ничего не ждать и все-таки списаться с Гринчем, чтобы узнать про этого самого Алика? Или для начала съездить на Фабрику, потереться среди тамошних, поспрашивать…
На душе было неспокойно. Да и Васька вдруг посмурнела — что-то у нее с поиском не задалось. Однако через пару дней она вернулась домой не одна, а с каким-то парнем, который представился Петей. Этот самый Петя (какое-то юное дарование, найденное неугомонной Васькой на просторах «интернетов») оказался вооружен фотиком, очень похожим на тот, что был у Ильзы — с хорошим большим объективом и кучей навороченных функций. Миха в этом особо не понимал, но дорогую вещь всегда мог отличить от дешевки.
Васька тут же принялась командовать: «клиент» (он же Миха Быстро) был усажен так, чтобы создать идеальное, по мнению Пети, освещение, а после общелкан со всех сторон под монотонные команды: голову чуть выше, чуть ниже, посмотрите на меня, влево, вправо.
— Нафига? — поинтересовался впавший в раздражение Миха.
— Поисковику в помощь, — отрезала Васька и потащила Петю за собой в комнату скидывать фотки на свой ноут.
Миха, понятно, потопал следом, обнаружил, что «юное дарование» стоит как-то слишком близко к Ваське и, когда та отвернулась, незамедлительно показал ему кулак. Петя глянул и молчаливо прижал лапку к сердцу: мол, ни сном, ни духом и вообще с самыми серьезными намерениями. Миха не поверил, насупился, но при Ваське развивать тему не стал. Тем более что и так все получилось вполне удачно — Петя торопился куда-то. Васька пококетничала с ним в прихожей, иронично поглядывая на маячившего в дальнем конце коридора Миху, а захлопнув дверь, сразу стала очень деловитой:
— Пошли! Если и теперь не сработает… ну… будем искать другие пути. Петька обещал среди своих — на форумах фотоводческих, поспрашивать, кто мог из коллег по цеху тусить на байкерском фесте. Ну, это если брать за основу, что Ильза твоя — действительно из числа профи. А так мне доходчиво объяснили, что проблема с поиском могла быть в качестве фотографий. Те, по которым искала я, — фигня, телефоном деланная. А тут класс иной.
Васька двинулась обратно к ноуту, Миха, по-прежнему с одной стороны окрыленный надеждой, а с другой отчаянно нервничавший, последовал за ней и встал за спиной. Васька немного поколдовала, по очереди вставляя свеженькие портреты Михи в предлагаемую поисковым сайтом форму.
Сначала ничего не находилось, и Васька только тихо шипела сквозь зубы, раздраженно притопывая ногой. Миха сунулся ближе — поисковик с присущей искусственным мозгам тупостью под каждой скинутой дочерью фоткой писал: «Предположительно это мужчина». Блин! «Предположительно»! Миха как-то даже обиделся за себя.
С другой стороны, ведь и правда так! Да, Ильза ушла из палатки сама, но Миха-то первым, еще не открывая глаз, отказался от нее и своих внезапных чувств. Струсил ну совсем не по-мужски…
Минуты капали. Миха молчаливо ел себя, дочь его в полный голос кляла тупые поисковики, раз за разом повторяя одни и те же безуспешные операции, и вдруг…
— Бинго! — сказала Васька и щелкнула по монитору ухоженным ноготком. — Вот она твоя фоточка. И, кстати, классная. Ты ей совершенно точно понравился, Миш… А скажи…
— Спасибо, ты мне очень помогла, Василиса, а теперь я хотел бы сам… — затараторил Миха.
— Да ладно, не бзди ты так отчаянно и не суетись! Очень смешно при этом выглядишь, пап, — тут Миха испытал легкий шок, потому что Васька назвала его отцом, пожалуй, впервые в жизни. — Я все понимаю: небось, переспал, после забоялся сложностей и серьезных отношений, сбежал, потом опомнился да поздно. Если все так, выглядит действительно отстойно.
— Василиса!
— Но то, что ты выписываешь вокруг своих чувств сейчас, так мило! — и ухом не поведя, продолжила дочь, а после, осмотрев Миху с ног до головы и задержавшись взглядом на его физиономии («Глаза хищные, морда кирпичом, характер нордический, ага!»), добавила: — И сам ты сейчас такой пусечка!
— Вась…
— Пусечка! Короче, садись на мое место и давай, займись уже этой твоей Ильзой. И помни: я тебя… — Васька вздохнула, явно на что-то решаясь, а Миха и вовсе забыл, как дышать. — Я тебя люблю, пап. Хоть ты и безответственный, как считает мама. Да к тому же, как выяснилось, еще и трусло.
— Я тебя тоже люблю, Вась, — чувствуя, что вот-вот самым позорным образом пустит слезу, выдавил Миха. — Ты это знаешь.
— Знаю, — откликнулась Васька и ушла на кухню, где вскоре зашумел чайник.