Всего-то и нужно было вернуться в лагерь, собрать к чертовой матери палатку и шмотье, найти через интернет какое-то нормальное, человеческое, а не люто-байкерское жилье по соседству и рвануть туда — помыться и завалиться спать до завтрашнего утра. Ну, а «со сранья» — домой. Если стартанет пораньше, то ближе к вечеру будет на месте. Тьфу-тьфу, конечно.
И… И какой там умник сказал, что, если ты хочешь рассмешить бога, начни строить планы?
Байкерская колонна должна была формироваться ближе к выезду на трассу, вдоль обочины той самой лесной дороги, по которой Миха и добирался до базы. Да и где еще собрать и хоть как-то организовать несколько тысяч рыл на мотоциклах? Народ здесь, как и на самой базе, кучковался. Отдельно стояли «голдоводы»; отдельно — презирающие «пластмассу» ортодоксальные «хэдэшники» или «вулканологи», обряженные в косухи с «макаронами» по рукавам; отдельно — парни на «спортах» и в дорогущих экипах, которые в ответ посматривали свысока уже на пузатых чопперистов.
«Фабриканты?» — с легкой неприязнью подумал Миха и отвернулся. С другой стороны, эти хоть со своими гонками на обычные дороги особо не лезут, а сходки свои устраивают там, где не пострадают посторонние.
Вспомнился сынок Княжича. Их обоих, кстати, — и сына, и отца, — что-то было не видать, и это, пожалуй, радовало. То есть, с самим Княжичем Миха поздоровался и побазарил бы не без удовольствия, а вот его сопливый, но на редкость наглый отпрыск сразу после сделанной ему операции на лодыжке был мысленно занесен в список персон нерукопожатных. Мягко говоря. И если пользоваться терминами высокой политики. Хотя ведь и там без проверенного веками русского матерного иной раз не обойтись.
Сколько в тот раз, после того, как сынок Княжича очухался после наркоза, ругани было, сколько понтов корявых! Да что там! До угроз ведь дело дошло — настолько этого клопа мелкого до вонючего заело, что врачи и, главное, сам «оплаченный» Княжичем Миха, занялись не им первым, что сначала на операционный стол повезли ту девушку с разрывом селезенки, а не его — такого всего из себя вип-персонного. Этому куренку, который с чего-то возомнил себя орлом, вообще все было не так и не этак: и палата недостаточно крутая, и медсестры не умеют мысли читать и перемещаться в пространстве посредством межпространственных переходов, чтобы оказаться возле «клиента» через миллисекунду после того, как ему что-то приспичило.
Миха по уму-то мог просто взять и уехать, как только узнал, что сынок Княжича благополучно очнулся от наркоза. Он-то, как хирург, свое дело сделал, дальше не его головная боль, ему, в конце концов, на работу, уже в свою больничку ехать пора, чтобы, может, добраться туда пораньше и побыстрее и успеть часок в комнате отдыха прикорнуть. Но стало обидно за медсестер, которые уже успели выслушать о себе много разного. Да и прооперированный мажорчик, всласть погоняв младший медицинский персонал, теперь затребовал себе для расправы Миху. И предсказуемо огреб.
— Я тебя, придурка, чинил только потому, что отец твой посреди ночи позвонил, с кровати поднял и очень просил. И чинил бесплатно, из дружеских соображений! Так что просто завали хлебало. И радуйся, что девчонку, за которой ты погонять надумал, я с того света вытащить успел. А то ведь в случае ее смерти не факт, что папаня твой тебя сумел бы от тюрьмы отмазать так же, как от вины в аварии.
Про вину в аварии и прочее сопутствующее Миха, конечно, только предположил. Но реакция на сказанное подтвердила: так все и было. Сынок Княжича притих, глазками забегал и ручонками по одеялу завозил. Уёбок, прости господи! Ну и вот как тут не материться?!
После этого разговора Миха еще долго похлопывал «крышечкой» своего «чайника» — пыхтел, кипел, клокотал так и не улегшимся гневом. Вот ведь не зря говорят: не делай людям добра — не получишь в ответ зла… А тут вместо «спасибо» вот это вот все.
А ведь с лодыжкой-то у сынка Княжича дело было плохо. На руку просто гипс наложили, перелом был чистым и простым — даже вправлять ничего не пришлось, а вот нога… Миха тогда колдовал над ней несколько часов к ряду, собирая раздробленные кости, будто, сука, какой-нибудь пазл.
Но ведь собрал, приладил все по местам, осмотрел удовлетворенно сначала сустав, а потом и коллег по операции. Все тоже выглядели довольными, и Миха выдохнул. Взял в руку поданный Тамарой шуруповерт, вжикнул им молодецки, заодно проверяя заряд аккумулятора, и сообщил команде:
— Сверлимся!
— Дык! — подтвердил второй хирург, а остальные кивнули.
Сверло вгрызалось в оголенную кость, от которой зажимами оттянули рассеченную ранее скальпелем плоть. Потом в эти отверстия надо будет ввинтить вечные титановые шурупы…