«Куда он клонит?» — беспокойно подумал Горгий, призывая на помощь всю свою изворотливость.
— Конечно, это так, — сказал он. — Но груз, который я повезу, заслуживает особой заботы, а мой корабль почти не вооружен. Я бы предпочел, светозарный, сухой путь до Майнаки.
Миликон провел пальцем под носом Горгия.
— Сухой путь закрыт.
— Как же так? — растерянно спросил Горгий. — Мне говорили в Майнаке…
— Ты слишком разговорчив, грек. Я тебе втолковываю, что горная дорога закрыта гадирскими отрядами. Твой корабль будет набит оружием. Через пять дней ты отплывешь. — Миликон, крупно шагая по ступеням, вышел из бассейна, лег на сплетенное из камыша ложе. Закрыл глаза. Добавил зевая: — Я дам тебе знать, когда нужно. С Амбоном торговли не затевай. Не разрешай своим людям бродить по городу. И помалкивай о нашем разговоре. А теперь ступай.
Горгий накинул на мокрое тело гиматий. Завязывая сандалии, сказал:
— У меня пропал матрос…
Миликон открыл глаза, приподнялся на локте.
— Когда? Как зовут?
Выслушав рассказ об исчезновении Диомеда, сморщился, поковырял пальцем в ухе.
— Я узнаю, где твой матрос. Ступай.
— Аргантоний… Ну и придумали вы имя тартесскому царю.
Уж очень на римское похоже.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
<p>⠀⠀ ⠀⠀</p><p>⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ <strong>Глава 6</strong></p><empty-line></empty-line><p>⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀Суд над</p><p>⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀поэтом Нирулом</p><p>⠀⠀ ⠀⠀</p><p><image l:href="#i_011.png"/></p>⠀⠀ ⠀⠀
— А мы не придумали. О долголетнем царе Тартесса Аргантоний, Серебряном человеке, есть прямые упоминания у древних авторов.
— А про подхалимов-придворных тоже упоминали древние авторы?
— Нет, мы их придумали.
— Оно и видно. Столь ранние времена — и такой классический подхалимаж.
— Согласны, это может показаться странным. Но ведь в Египте задолго до описываемых нами времен обожествляли фараона.
— Так то Египет! А Тартесс, как вы сами говорите, разбогател на торговле металлами. В таком городе должны были заправлять купцы, а не аристократы.
— Наверное, купцы и заправляли. Но ведь могло случиться так, что царь, все больше проникаясь сознанием значительности своей особы и все более опираясь на военную силу, со временем перестал с ними, купцами, считаться.
Вспомните Древний Рим: императорская власть покончила с республиканским строем…
— Ясно. Сейчас вы расскажете, как Калигула въехал в сенат верхом на лошади. Но не забывайте, что императорский Рим — более поздняя эпоха, эпоха разложения рабовладельческого общества.
— Правильно. Но обратили ли вы внимание, читатель, что у нас царь Аргантоний разговаривает с придворными не на тартесском, то есть не на иберийском, а на каком-то другом языке?
— Да, это подметил Горгий.
— Ну так вот. Существует мнение, что правители Тартесса были пришлыми элементами, чуждыми коренному иберийскому населению. Мифологическая традиция называет тартесских царей сынами Океана.
— Вы хотите сказать, они были выходцами из Атлантиды?
— Во всяком случае, в этом нет ничего невероятного.
