— Думаю, тебе пора перестать мерять других по себе, наконец! — рявкнула я, окончательно выходя из себя. — А Мозию я перевела, потому что ей нечего делать на бытовом факультете. У неё призвание примитивного мага!
— Чушь собачья! Чушь и произвол! Моя дочь не тянет даже бытовой факультет. У неё нет способностей к примитивной магии! Я буду жаловаться!
— Валяй! Только учти, что в этом случае я протащу твою дочь через комиссию. Ко мне на факультет по итогам её всё равно переведут, можешь не сомневаться; но заодно, скорее всего, ещё и ограничат в передвижениях. А то и ошейник контрольный наденут, как на особо опасную одарённую.
У Бозии задрожали губы.
— Ты мне лжёшь! Это мистификация! Нет у неё никакого дара! — выкрикнула она истерично.
Нет, правда что ли?
— Глаз у тебя нет! Мать из тебя отвратная, если не видишь очевидного. Ты хочешь комиссии? Действительно?!
— Да как ты смеешь говорить, что я плохая мать?! Вот родишь своего, тогда и будешь осуждать!
— Что вижу, то и говорю, уж прости! И мне не обязательно кого-нибудь рожать, чтобы утверждать: мать, которая учит чужих детей, но так запустила собственного ребёнка — паршивая родительница. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы не замечать, что ребёнок самостоятельно занимается примитивной магией.
— Да что ты знаешь обо мне, потаскушка ректорская?! — рявкнула Бозия.
И разрыдалась.
В другое время я бы, возможно, и испытала у ней сочувствие. Но в тот момент, скажу откровенно, была слишком зла.
— Если ты собралась рассказать мне слезливую историю о несчастной тебе, то извини, не получится. Хватит обвинять окружающих в том, что тебе плевать на дочь!
Признаю: это было неэтично с моей стороны. И низко.
Да, на моей стороне была доля истины. Как можно не заметить несостыковки с работой дочери, странности её привычек и так далее? Всё же, это сейчас Наль совершеннолетняя. А сколько ей было, когда она провалилась к “дедушке Юппи”? И как можно было это допустить и — не заметить?
Умом я понимала прекрасно, что не вполне справедлива. Наль — примитивный маг, очень могущественный притом. Для неё заморочить обычного бытовика — дело плёвое, и не важно, мать это или посторонний человек.
Умом я это прекрасно понимала. Но была слишком зла.
— Мне плевать на дочь?! — Бозию трясло. — Мне?! На эту девочку плевать в первую очередь её отцу! Ему было дело до любой проклятой твари, но — не до своей дочери! А я делала, что могла, понятно?! Если она врёт, будто владеет примитивной магией,то только затем, чтобы быть похожей на этого подлеца!
Ой. Ой, какой тут, оказывается, тяжёлый случай.
— Значит, она вам говорила...
— Побойся богов! Если она начала рассказывать тебе, что колдунья, то это просто чушь! Это сказки, которые она любила в детстве. Не более того! В ней нет магии. Она не тянет даже простейшие заклинания!
“Простейшие заклинания бытовиков, тупая ты курица!” — так и подмывало сказать меня. Но самоконтроль, пусть и не вернулся полностью, но всё же начал понемногу отвоёвывать свои позиции.
— Отец Наль — примитивный маг? — уточнила я на полтона мягче.
— Её отец — идиот и подлец! Непрактичный, бесполезный и витающий в облаках. И она в него пошла! Одно лицо! Я смотрю на неё — и вижу его. Те же проблемы! Ей просто нужно хоть какое-то образование. Иначе эта девчонка совершенно потеряется в жизни!
Ладно, предположим. Я бы сказала, конечно, у кого тут настоящие проблемы, но пока что это к делу не относится.
— Какой именно магией владел её отец?
— Да никакой! — рявкнула Бозия. — Не было в нём ни капли магии! Он-то считал себя избранным, да. Был уверен, что с ним боги говорят! Голос Рода он слышит, понимаешь ли!
— И что этот голос говорил ему? — уточнила я осторожно.
— Ничего полезного, знаешь ли! Шляться по миссионерским шарашкам, раздавать последнюю еду любому встречному голодающему, тащить в дом всякую падаль. Такая вот примитивная магия!
Я вздохнула.
— Он был просветлённым, верно?
— Не знаю! Так его называли пару раз. Но мне от этого не легче!
Н-да… Что же, действительно — не легче.
Просветлённые, подвижники, блаженные или слышащие были редким, очень своеобразным типом примитивных магов. Многие вообще спорили, можно ли их относить к этой категории или считать одушевлёнными артефактами. По счастью, до таких крайностей всё же не дошло. Некоторое время просветлённых хотели отнести к разновидности Жрецов, но тут тоже не сходилось: Жречество подразумевало осознанное и систематическое служение божеству. В данном же случае на человека просто в какой-то момент снисходило так называемое “просветление” — он находил свою миссию в этом мире. И больше не видел ничего, кроме неё.
На самом деле, конечно, с классификацией просветления всегда были серьёзные проблемы. Множество ментальных болезней начиналось с тех же симптомов, потому раньше просветлённых просто запирали в домах скорби, считая безумными. Только последние пару столетий их научились отличать по едва заметному флёру примитивной магии, а ещё — феноменальной везучести.
