Очень драконий отбор полностью

— Замечательно, — я холодно усмехнулась. Здравый смысл понемногу возвращался, вытесняя шок и ужас. — Я — не ваша человеческая Первая Императрица, Кио. И не позволю клеймить себя, как скотину, и использовать для разведения. Я найду выход при любом раскладе. И любой ценой.

— Это я тоже уже понял, — он опустил голову.

На пару мгновений в комнате повисла тишина.

А потом он встал передо мной на колени.

К такому повороту событий меня жизнь не готовила. Неужели он начнёт умолять?! Не верю. Не хочу! Это будет просто… ужасно…

— Миледи, — выдал он, глядя мне в глаза. — Я — не лучший из драконов, совершивший в своей жизни ужасные вещи. И, наверное, закономерно, что я должен сполна за них расплатиться. Я не лучший из драконов… но не настолько урод, как вы думаете обо мне. Я не стану держать вас тут насильно; я не стану ломать вашу волю. Я — лучший и любимый ученик Первого Императора, да. Но это не значит, что я поступлю, как он. Я… согласен скрыть факт нашей парности.

Что?! Нет — что?!

— Но…

— Пообещайте не причинять себе вред, и я скрою знак на вашей руке так, что его никто не сможет обнаружить. Пообещайте остаться до конца этого расследования — и, если вы не измените своего мнения, потом я отпущу вас, потому что крылатые должны летать.

Я сидела, ошеломлённая, почти сломленная, и просто смотрела на него.

— Думаешь, я поверю тебе?..

— Вы получите стихийные клятвы как доказательство, — он не отрывал от меня взгляда. — Просто скажите «Да».

Я помолчала, глядя на этого мужчину. А после сказала:

— Да.

Мы практически не говорили больше: между нами как будто пролегла невидимая, но непреодолимая стена. Внешне дракон был вежлив, заботлив и отстранён. Но за этим скрывалось очень много чувств, которые метались под поверхностью, как рыбы подо льдом.

Чувствовалось, что всё случившееся шокировало Кио не меньше, чем меня. И ему нужно время, чтобы снова обрести почву под ногами.

Как, впрочем, и мне.

— Я скажу, чтобы тебя пока не тревожили, — сказал он, когда рана полностью закрылась. — Еду оставят в смежных покоях. Всё, что понадобится, можешь заказать, прикоснувшись к артефакту связи. Если захочешь, можешь не выходить из комнаты весь день.

— Хочешь, чтобы я спятила взаперти? — улыбнулась я криво. — И примерила на себя роль драконьей пары заодно?

— Я сказал — если захочешь, — повторил он с лёгким раздражением.

И мне стало стыдно.

Нетипичное для меня переживание, но тут уж ничего не поделаешь: веду себя, как истеричная малолетка. Да, мне не нравится вся эта домостройная драконожуть. Да, я не хочу быть парой дракона, и никакая гипотетическая «вечная любовь» не пересилит для меня неприятие местных традиций. Может, кому-то с милым рай и в шалаше — но, по моему опыту, это редко надолго. При этом, «шалашом» могут быть очень разные вещи; «шалаш» — не всегда бедность. «Шалаш» в моём понимании — это любые внешние обстоятельства, с которыми ты, какой есть, не готов мириться. Принципы и представления о жизни, которые не хочешь приносить в жертву — даже ради любви.

Тем не менее к Кио я несправедлива.

Он не сделал мне пока что ничего плохого. Он дал клятву отпустить меня.

Он не заслужил такого отношения.

— Прости, я…

Он поднял руку, останавливая.

— Я понимаю.

— Нет, — я покачала головой. — Не думаю. Ты, как никто из твоих чванливых придурков-соотечественников, заслуживаешь нормальную пару…

— У меня нормальная пара. Идеально подходящая мне. Живая и красивая. Я не собираюсь повторять тех ошибок, которые совершил с той, первой.

Я нахмурилась. Неужели эта идея засела настолько глубоко?

— Не факт, что та мёртвая девушка была твоей парой, Кио. Ты уже не можешь этого проверить…

— Нет, не могу. Но одна древняя фомора поклялась мне именем Тёмной Матери, что всё было именно так. Что я убил тогда свою пару.

Ого. Нет, ого. И ведь это объясняет отношение Кио к Отборам... и в принципе многое насчёт него.

— Ты не говорил этого…

— Даже в том состоянии я понимал, что о своём общении с фоморами не стоит упоминать. Это запретная тема.

— А сейчас ты говоришь мне это, потому что…

— Ты имеешь право знать.

Я нахмурилась.

— Кио, понятно, что никакой фомор не стал бы лгать, упоминая имя Моры. Но в пыточной, перед смертью или в подобных обстоятельствах…

— Нет. Это была Лихо Одноглазое, Владычица болот. И наши отношения были скорее деловыми.

Я приподняла бровь.

— У тебя были деловые отношения с убийцей Первой Императрицы?

— У меня были деловые отношения с той, что помогла Первой Императрице умереть.

Вон оно что… Я ошеломлённо уставилась на Кио, осмысливая не только то, что он сказал, но и то, о чём промолчал.

То, что читалось между строк.

Ну здравствуй, лучший ученик Первого Императора. Теперь-то верю, что лучший.

Все лучшие ученики рано или поздно предают своих учителей — как все лучшие создания предают своих создателей.

— Не слишком ли ты со мной откровенен? — я собираюсь уйти. И не хочу знать секретов, за которые убивают — вроде этого конкретного секрета.

— Ты — моя пара, — пожал он плечами, будто это само собой разумелось.

— Я уйду, — он в это не верит? Совсем дурак?