— Скажи ему, что мы слышали по новостям, что для нас повысили выплаты, и мы хотели бы это ощутить.
— Давайте сначала эту скинем, потом поднимем с ним этот вопрос. А то обозлиться, и не захочет у нас покупать.
— Он не захочет, — опять попыталась встрять в разговор женщина, — только потому, что унюхает на ней твою сперму.
— Жена!
— Да она бесится, что я её не подпускаю к ней!
— Вы, оба, заткнитесь! А ты не говори с ней в таком формате!
— А кто она такая мне? Мать? Инвестор?
— Чёрт, да хватит же! Давай нам жрать, а то он не заткнётся, — обратился «муж» к «жене».
— Мне там цианиду не забудь подсыпать, — уже поспокойней и шутливо сказал Манай женщине.
— О, как-нибудь, не беспокойся!
Манай ухмыльнулся.
— Так что там за клиент, — обратился он «отцу».
— Миллионер.
— Это хорошо. О, а вот и Ушастый!
В кухне появился подросток лет двенадцати.
— Не переспал?
— Переспишь тут, когда на весь дом: Мама, мама, мама, мама!
— Ещё один выблюдок! — вставила женщина.
— Слушай, ну хватит, — сказал ей муж.
— А что? Разве я не права? Родился вследствие блуда? Да. Ущербен и уродлив? Да. Постоянно в ссоре с собой и с окружающими? Да. Дурная наследственность на лицо. О чём у него не спросишь, всё только врёт, с намерением и без. Учиться бы его отправил, Манай!
— Я вчера подглядывал, как она мылась, а она это видела, — сказал Ушастый. Внешность которого, действительно, привлекала к себе огромными ушами и лысым черепком. Во всём остальном, даже в манере одеваться, он пытался походить на своего кумира и работодателя — Маная.
— Ну, не придурок? — спросила женщина.
— Я в ней не нуждаюсь, она нуждается во мне.
«Отец» одной рукой прикрыл глаза малышу с морковкой, которой тот ковырялся в ухе, а другой очень сильно дал подзатыльник Ушастому.
— А это правда? — обратился он к жене.
— Я его не видела.
— И долго ты его не видела?
— Ну, минут двадцать пять, пока не кончила, — вставил Ушастый.
— Всё, давайте есть, — сказал «отец».
Женщина стала подавать тарелки с едой.
После завтрака Манай открыл буфет и извлёк бутылку виски.
— Кому плеснуть?
— Давай, — сказал «отец».
— И мне, — сказал Ушастый.
— Так как ты маленький, — сказал Манай, наливая себе и «отцу», и, уже наклоняя бутылку над подставленным Ушастым бокалом, добавил, — то тебе, чтобы только понюхать, — и налил на донышко.
— Книжку, лучше, ему купи, — сказала женщина, унося из кухни ребёнка.
«Отец» с подростками остались на кухне одни. Ещё с час они выпивали виски и курили. Потом все направились на выход, а на улице разошлись кто куда. Через пятнадцать минут вернулся Манай со своим вечным спутником Ушастым.
— Что, опять? — спросила у него женщина.
— Не шуми, мама, — иронично акцентировал он последнее слово, — мне надо удостовериться, что с ней и с ним всё в порядке, потому что послезавтра за ними приедут.
— Знаю я твои проверки! — бросила она и зашлёпала босыми ногами от него.
— Иди пока в свою комнату, — сказал Манай Ушастому.
Дождавшись, когда пятки Ушастого перестали видеться сквозь дырки перил лестницы, ведущий на второй этаж дома, Манай отправился к двери, которая ведёт в подвальное помещение. Миновав дверь, спустился по трёхметровой лестнице. Здесь он стал открывать ключом другую дверь, которая оказалась толще обычного — звуконепроницаемая. Через метр коридора, ещё одна — такая же. За третьей дверью оказался коридор с несколькими дверьми. Он направился к крайней. Открыл её другим ключом и заглянул аккуратно. В дальнем углу сидела, сжавшись, девочка лет одиннадцати. Убедившись, что ему ничто не угрожает, Манай ступил в помещение и закрыл за собой дверь.
— Привет, сестричка! — сказал он.
Девочка ничего не ответила.
Он прошёл и сел на её кровать. Посидел, смотря на неё некоторое время.
— Иди сюда, и сделай это сразу, — его глаза стали источать ещё больше бешенства, которое и так уже возникло у него, когда он не получил ответное приветствие.
Девочка знала, что может последовать за этим взглядом, послушно поднялась на ноги и подошла к нему.
— Послезавтра кончаться все твои страдания — ты отправляешься в хорошую семью, где ты будешь делать всё, что тебе скажут, в том числе и то, чему ты научилась со мной. Но только за это там с тобой будут хорошо обращаться, и у тебя всё будет, а не как тут. Поняла?
— Да, — тихо ответила девочка.
— Присядь, — указал он рукой на место рядом с собой.
Девочка села.
— Ближе, — скомандовал он.
Она повиновалась.
— Ещё ближе.
Девочка пересела ещё ближе, и их бёдра соприкоснулись.
— Ведь тебе тут не нравится, да? — спросил он.
— Да.
— Ты же хочешь от нас уехать, да?
— Да.
Он положил руку на её голую ногу.
— Ты же не захочешь больше к нам вернуться, да?
— Да.
Он стал смещать свою руку выше по ноге.
— Ты должна знать, что если ты будешь плохо вести себя в этой хорошей семье, — его рука уже была у неё под юбкой, — тебя обратно не вернут, а отправят на утилизацию, как батарейку. Ты знаешь, что делают с батарейками или ты хочешь красивые одежды?
