— Транспорт будет? — скорей утверждающе сказал я, чем спросил.
— Три автобуса уже в пятнадцати минутах езды от тебя.
— Давай парень! Давай, — обратился я по очереди то к мальчику, то к «статисту». И побежал в дом.
Манай стоял там, где его оставили.
— Ну что, пошли, — сказал я ему, а потом проделал процедуры вывода из гипноза, и мы отправились в диспансер.
Сто пятьдесят детей! Что они там делают?
Нас встретил доктор — главный доктор, как следовало понимать. И всё-то было при нём: и белый халат, и озабоченные ручки по карманам его; и очёчки, и козлиная бородка. Вот только манеры… Манеры доктора проницательному наблюдателю указывали на полную моральную деградацию.
Манай представил меня, как своего приемника, и какое-то время тот так и думал, пока мы не оказались втроём, недосягаемые для посторонних глаз и ушей.
— Иди в машину, и жди меня в ней, — сказал я Манаю, когда такой случай представился, сопроводив слова нужным знаком, что б тот подчинился.
Манай со стеклянными глазами, выполняющий приказ, привлёк чуть больше внимания доктора, чем тот привык расточать в окружающий его мир. Недоумение и вопрос застыли на лице доктора в виде открытого рта. Я понимающе покачал головой, как будто говоря: «Да-да, сейчас-сейчас». Мы проводили взглядом Маная, и я повернулся лицом к своему новому знакомому.
— Присядем? — я присел, доктор стал медленно оседать в своё кресло. — Вы можете меня не бояться, а если хотите, можете рассказать мне всё.
— Я, я думал, что Манай должен вам рассказать всё, ведь вы будете работать на его месте.
— Нет, вы меня не так поняли, хороший доктор. Я имел в виду, что вы можете рассказать мне всё, что творится в вашем заведении.
— Но это не входит в вашу компетенцию… — доктор силился сообразить, что происходит, но то, что я не представлял для него ничего хорошего, это уже понял.
— Видите ли, организация, в которой я работаю, передала мне, что у вас около ста пятидесяти детей здесь. Зачем они у вас здесь?
— Вы из полиции?
— Не из полиции. Так зачем они вам?
— Я не могу обсуждать с вами такие вопросы.
— А вы не думали, почему вы до сих пор не решаетесь позвать на помощь охрану?
— Мне кажется, я не успею этого сделать.
— А ты догадливый, сукин сын. Ну что, по-хорошему ты отвечать не будешь?
— Простите, нам надо как-то это решить.
— Да всё уже решено. Сейчас я сделаю из тебя овощ, потом перепрограммирую твой мозг, а потом ты мне расскажешь и покажешь здесь всё. И будешь всем представлять меня, как своего приемника, как это только что сделал Манай. А когда я увижу всё, что у тебя тут происходит, я решу, что с тобой сделать. Идёт?
— Послушайте, — сказал он, — у меня есть дети, у меня есть деньги. Что вас может заинтересовать?
— Дети?
— Да, двое: мальчик и девочка. Вы можете пожалеть их? Я могу заплатить.
— У меня тоже двое. Только вот один не знаю где.
— Я могу помочь вам его найти! — о, как он воодушевился.
— Конечно, можешь, и поможешь, не сомневайся. Вот прямо сейчас и начнёшь.
— Да-да, конечно, как его зовут? Как ваша фамилия?
— Не, ну чудик, а. Смотри за моими руками.
— Не надо, — он немного отстранился от меня.
— Да нет, ты посмотри, больно-то не будет.
Я стал рисовать перед ним круги. Он в упор смотрел мне в глаза. Тогда я закрыл ладонью направление взгляда одного его глаза в мою сторону, а второй рукой стал рисовать завлекающие сознание фигуры. Как только он отвлёкся на это моё действие, я ухватился за это, и жестом за жестом стал водить его внимание. Этот, прикидывающийся эдаким испуганным и загнанным в угол зверьком, на самом деле запустил одну из популярных систем сопротивления гипнозу, что требовало хладнокровного ума всё-таки. Поводив его внимание, я «коснулся» его сознанием сна и резко вернул обратно. Глаза доктора наполнились страхом, он ринулся что-то предпринять, чего ещё не придумал, но, как ему показалось, наверно, что придумает, и что то, что придумает, окажется эффективным в данной ситуации, но ума хватило опуститься обратно в кресло, я же не шевельнулся, уверенный, что всё так и произойдёт. Как личность он уже не был для меня загадкой.
— Будущее своё видишь? — спросил я.
— Я вообще никак не могу искупить свою вину? Я могу сделать хоть что-то, чтобы сохранить себе жизнь?
— А что ты разнервничался? Я же представления не имею, что у вас тут происходит. Может, пинком под зад отделаешься. Правда, так я думал до этого момента, пока не увидел, как ты себя ведёшь.
— Вы знаете, что такое наёмный работник? Я — наёмный работник. Многое, что мне приходится делать, не лежит в одной плоскости с моей душой. Я скажу больше! Я занимаю это место специально, чтобы на моё место не усадили настоящего монстра.
— Ладно. Тогда у нас не будет с тобой проблем. Тогда частично ты на моей стороне. Значит, ты расскажешь мне обо всём и покажешь мне здесь всё, чтобы те, кто отдаёт такие неугодные твоей душе приказы, понесли справедливое наказание, если потребуется.
— А кто потом сохранит мне жизнь? Вы сохраните жизнь мне и моей семье?
