Все, что ему нужно было знать, все, что на самом деле имело значение, Анри хранил в безопасности своего сердца. Там, где нет никакой потребности в словах. Кроме, пожалуй, слов «хороший мальчик».
Арман опустил руку и принялся гладить Анри. Он ласкал пса, пока тот не уронил голову на лапы.
– Полина Вашон могла бы спланировать и осуществить задуманное, – говорила тем временем Изабель. – Столкнуть с моста женщину, которая немного выпила и не ждет нападения, не так уж трудно. Эти синяки мог оставить кто угодно.
– И следы сапог, – сказал Жан Ги. – Она могла надеть сапоги Трейси. Чтобы подставить его.
– Но как она устроила встречу с Вивьен на мосту? – спросила Изабель. – В дом в тот день никто не звонил, а исходящие звонки были на два уже известных номера.
– Отправить Вивьен на мост мог Трейси, – сказал Жан Ги.
Изабель недоверчиво уставилась на него:
– Ну, это уж действительно большая натяжка. Ты и в самом деле думаешь, что она бы пошла? Чтобы встретиться с любовницей мужа? Вивьен хотела одного: убраться оттуда как можно дальше и как можно скорее. Она ни за что не согласилась бы встречаться с Полиной Вашон вечером на безлюдном мосту. С какой стати?
– Чтобы выяснить с ней отношения, – ответил Жан Ги. – Устроить ей выволочку. Предположим, Трейси говорит Вивьен, что он встречается с любовницей на мосту, зная, что она захочет пойти туда.
– Ерунда. На бумаге это еще работает, но в реальной жизни? – сказала Изабель. – Все, кто знал Вивьен, говорят, что она была перепугана до смерти.
Она посмотрела на Гамаша, который взвешивал этот вариант.
Сценарий, предложенный Жаном Ги, был возможен. Но… В обычных обстоятельствах жена действительно может пойти на встречу с любовницей мужа, чтобы высказать ей все, что у нее накипело. Вот только обстоятельства были необычные.
– Почему на мосту? – спросил Гамаш. – Если они хотели ее убить, то существуют более легкие способы. Зачем вся эта канитель?
– Канитель? – переспросил Жан Ги, которого всегда забавляло, когда Гамаш употреблял странные английские слова.
– Да, – сказал Гамаш. – Это означает заманить либо затащить молодую женщину на мост и сбросить с него.
– Правда? – удивился Жан Ги.
– Non. Это означает усложнять что-то, что может быть очень простым. Кое-что еще опровергает версию об участии Вашон, – сказал Гамаш.
– Что? – спросил Жан Ги, которому не понравилось, как это прозвучало.
Гамаш взял заметки, лежащие рядом с ним, и, надев очки для чтения, принялся просматривать бумаги, пока не нашел то, что искал.
– «Все в сумке, – прочитал он. – Все готово. Сегодня вечером закончу. Я тебе обещаю». – Гамаш посмотрел на своих коллег. – Послания, которыми обменивались Карл Трейси и Полина Вашон в день убийства. Ее ответ: «Наконец-то. Удачи. Не облажайся».
– Вполне изобличающее письмо, – сказала Изабель.
– Но изобличает оно вовсе не Полину Вашон, – сказал Гамаш, сняв очки. – Оно показывает, что, хотя Полина Вашон знала о планах убийства, сама она в убийстве не участвовала. А что, если у этих писем есть другое объяснение?
– Какое? – спросил Жан Ги, которому опять не понравилось, как это прозвучало.
– Предположим, Карл Трейси и Полина Вашон говорили правду.
– Ой, да ладно, – сказал Жан Ги. – Вы шутите.
– Ты думаешь, шучу? – Гамаш пристально посмотрел на Жана Ги. – Предположим, что здесь, – Гамаш потряс листочками бумаги, – говорится о гончарных делах Трейси. У него кончилась глина, и он поехал в художественный магазин. Переписка в «Инстаграме» велась оттуда. Нам это известно. И мы нашли нетронутый пакет с глиной, запечатанный, в его мастерской. «Все в сумке. Все готово. Сегодня вечером закончу. Я тебе обещаю». Возможно, речь идет о его новых работах.
Они смотрели на него с недоверием. Неужели Гамаш и в самом деле считает это возможным?
– Вы хотите сказать, что Трейси не собирал сумку Вивьен? – спросил Жан Ги. – Что это сделала Вивьен и что это она бросила в сумку таблетки для прерывания беременности, хотя была уже на таком сроке? И собрала летние вещи, хотя на улице в тот вечер было минус пять. Почему она так сделала?
Гамаш повернулся к Изабель:
– Ты ответила вчера на этот вопрос.
– Я?
– Oui. И мадам Флёри тоже ответила, когда мы говорили о ее приютах.
Гамаш посмотрел на Жана Ги, который, как ни старался, ничего не мог придумать.
А Изабель сообразила:
– Вы имеете в виду мою дежурную сумку с вещами. Я вожу ее в машине на всякий случай.
– Exactement[41], – кивнул Гамаш. – На всякий случай. Симона Флёри сказала, что многие женщины, подвергающиеся насилию, прячут в доме такую сумку. Иногда месяцами, даже годами. Готовы схватить ее в любой момент и бежать.
Между бровями Жана Ги залегла складка.
Неужели это возможно?
И внезапно Вивьен предстала перед ним как живая. Потрясенная, испуганная молодая женщина. Она собирает сумку в ожидании своего шанса. Ждет. Выносит одиночество, унижения. Побои.
И, поняв, что забеременела, она решает, что ей и в самом деле нужно бежать. Ради ребенка.
Вот кого она спасает. Вот кого она защищает от Карла Трейси.
Этим можно объяснить выбранное время. И одежду в сумке.
