Один-единственный. Вспышку эмоций. Возможно, этот звук издал Жан Ги. А может быть, он сам. А может быть, вскрикнула Белла-Белла.
Но потом он понял, кто источник этого звука.
Гамаш отпустил Жана Ги, повернулся и посмотрел на тропу. В темноте виднелось более темное пятно. Крупный человек, отец Вивьен, молча стоял на фоне деревьев. Неподвижно.
Потом отец Вивьен шагнул вперед. Сделал один шаг, еще один и еще, набирая скорость. Наконец он побежал по тропе.
– Омер, стойте! – крикнул Гамаш.
Но отец Вивьен продолжал бежать. Он не мог остановиться.
Не издавая ни звука, он бежал к реке.
Гамаш и Бовуар успели встать между Омером Годеном и водой. Но для Омера они были словно сделаны из бумаги. Он пропахал между ними прямиком в Белла-Беллу. Вошел в воду, раскалывая тонкий лед у берега, и с трудом двинулся вперед. Чтобы достать свою маленькую девочку.
Гамаш и Бовуар бросились за ним.
Вода была так холодна, что у них перехватило дыхание. Но они прорвались к человеку, рассекающему поток перед ними.
Вода бурлила и пенилась, когда Годен, бешено размахивая руками, отбивался от них.
Он яростно дрался. Кричал. Выл. Рычал.
Рыдал.
Удар локтем в голову отбросил Гамаша назад, он упал и погрузился в воду. Такую холодную, что у него сковало грудь и он утратил способность дышать, даже когда чьи-то руки вытащили его на поверхность.
Это был Жан Ги. Арман мгновение смотрел на него, потом с трудом и с жутким хрипом смог наполнить легкие воздухом.
И снова началась борьба с Годеном. Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем он наконец устал тащить их за собой. Как огромный загарпуненный кит, он замедлил движение. Замедлил, рыдая.
Потом остановился. Это позволило им оттащить отца Вивьен к берегу.
Но Омер Годен еще не сдался. Он опять попытался высвободиться, однако теперь они были готовы к этому. А у него почти не осталось сил.
– Перестаньте, – тихо сказал Бовуар.
И он перестал.
– Вивьен?
– Мне очень жаль, – сказал Арман.
Омер посмотрел в воду.
– Пожалуйста, – прошептал он. – Я должен ее достать.
– Мы ее достанем, – пообещал Бовуар, стуча зубами и с трудом произнося слова.
Он посмотрел на Гамаша: у того посинели и дрожали от холода губы.
Все трое были на грани переохлаждения. А поскольку Омер Годен от шока стал почти невменяемым, их положение было почти катастрофическим.
– Не вы, – сказал Омер с дрожью в голосе. – Я. Это я должен ей помочь. Я смогу добраться до нее. Позвольте мне попробовать.
– Вода слишком холодна. Вы утонете, – сказал Гамаш, клацая зубами.
– Разве это имеет значение?
– Имеет.
Но Арман понимал его. Он бы тоже попытался. Он бы тоже дрался. Он бы тоже бросился назад в холодную воду. Если бы…
Омер отвернулся от него и снова посмотрел на реку. И на дочь в середине реки. Покачивающуюся в потоке, стукаясь телом о лед.
Тонкий звук сорвался с губ этого крупного человека.
Неожиданно Арман заметил фигуру, стоящую на тропе ближе к деревне. Даже на таком расстоянии, даже в темноте он узнал ее.
И пошел к ней.
– Извини, – сказала Рейн-Мари. – Я пыталась его остановить, но он выскочил из дома как молния. Наверное, смотрел в окно спальни и увидел, что вы идете сюда.
Арман наклонился к ней:
– У тебя на лице синяк.
– Правда?
– Он ударил тебя?
– Не специально. Он не понимал, что делает. Я хотела схватить его за руку…
Арман поднес дрожащий палец очень близко, но не касаясь, к синяку на скуле Рейн-Мари. Скула опухала на глазах.
Гамаш почувствовал, что его охватывает неконтролируемая дрожь. Она находила волнами, посылая судороги по всему телу.
Он понял, что это следствие гипотермии. И ярости.
– Боже мой, Арман, ты совершенно мокрый. Тебе нужно согреться.
Только сейчас Рейн-Мари заметила, что с Жана Ги и Омера тоже капает вода. Омер стоял на берегу Белла-Беллы, глядя на воду. Она проследила за его взглядом:
– Это…
– Oui.
Арман стоял под душем, наслаждаясь потоками воды, стекающей по телу. По голове, по поднятому вверх лицу. Он открыл рот и закрыл глаза. И почувствовал, что наконец согрелся.
Но внезапно его охватила непрошеная паника.
Он снова оказался в воде. Погрузился в нее. Но на сей раз рядом не было Жана Ги. Не было никого, кто бы спас его.
Арман широко открыл глаза и опустил голову, держа ее подальше от воды. Оперся рукой о мокрую плитку душевой кабины.
Он дышал, думая о том, что его минутный страх был лишь частичкой того ужаса, который, вероятно, пережила Вивьен.
Ужас тех последних мгновений. Падение через перила моста. Полет. И ничего между мостом и водой, что могло бы остановить ее падение.
А потом она упала.
От ледяной воды у нее перехватило дыхание. Шок. Жестокая Белла-Белла сомкнулась над ней. Но вот она вынырнула на поверхность. С открытым ртом, чтобы глотнуть воздуха.
Она пыталась удержать голову, рот, нос над водой. Вздохнуть. Ее крутило, переворачивало, молотило потоком. Она ударялась о камни и ветки.
Ужас. Смятение. Отчаянная борьба. Все менее и менее отчаянная по мере того, как холод и град ударов начинали побеждать.
И наконец осознание.
