В остальном, по результатам осмотра, Юрка был здоров. Немного зашкаливало давление — ну так 9 Мая только отметили. Все были рады празднику, не у него одного с этим проблемы.
Но злосчастное пятно висело как проклятие. Может — рак, а может, и не рак. А ему ещё и тридцати нет. Весёленькое, бляха-муха, дело!..
Пока Юрка ехал домой, твёрдо решил никому ничего не говорить. Дожить до Самары, пройти диагностику, а там… а там видно будет!
Это были трудные два месяца. Носить в себе тайну, нехорошую тайну — испытание нелёгкое. Немного легче стало, когда в июне уехала семья — не нужно стало врать про плохое настроение, про то, что болит голова, не надо притворяться… А потом и Славка уехал. И никто больше Юрку ни о чём не спрашивал. Правда, Юрка уже жалел, что ничего не рассказал Славке, но тут Сашка Федорчук как-то поинтересовался: мол, ты чего такой смурной, — и Юрка решился открыться. Пошёл, купил бутылку, и…
Они сидели до позднего вечера, а Юрка рассказывал, рассказывал, рассказывал, и ему хотелось выть в голос: было страшно, жутко страшно…
Через самарских друзей Юрка узнал, в Самаре в Областной клинической больнице есть комплекс оборудования для проверки щитовидной железы. Узнал, как записаться и сколько стоит. А в середине июля Серов наконец вылетел в Самару.
С Соней они разминулись, Соня летела ему навстречу, а Владька дожидался отца у бабушки — Сониной мамы. Юрка с сыном собирались съездить в Питер. До поездки была неделя, за которую Серов решил поставить все точки над «i». Записаться на диагностику труда не составило: Юрка просто позвонил, и ему назначили дату.
В тот день он уехал рано: процедура в десять, добираться нужно — аж на другой конец города: дорога часа два, не меньше. Приехав в клинику, Серов нашёл отделение функциональной диагностики, оплатил сеанс лимфорентгенографии (так назывался метод) и уселся ждать очереди.
Ближе к десяти его вызвали, ввели в вену контрастное вещество — йод 131 — и отправили погулять. Щитовидка должна была захватить радиоактивные атомы йода.
Юрка ходил-ходил, курил-курил и думал, что примерно так же должен чувствовать себя преступник на суде перед оглашением приговора. Смертного приговора. А какого ещё? Рак не делает снисхождения никому. Юрка, конечно, знал истории о чудесном исцелении, о том, как люди становились истово верующими или уходили в отшельники, некоторые доставали безумные деньги и делали операции в Израиле… Но в основном — всё заканчивалось одним… Последней горстью земли и словами: «Он для нас был…» А вокруг плыло и дышало ласковое самарское лето — жара потихоньку набирала обороты: рядом — Волга, в Северном — молодая жена, а здесь — девятилетний сын. И ещё его ждала мама, ей он тоже ничего не сказал, и завтра он собирался попить пива с друзьями…
Нестерпимо… просто нестерпимо хотелось жить!
— Серов!
Юрка вздрогнул и обернулся.
— Юрий Павлович Серов? — уточнила полная некрасивая медсестра, выглядывая во двор, где он курил.
Юрка кивнул.
— Пошлите!
Серов затушил сигарету, глубоко вдохнул-выдохнул, посмотрел на небо и пошёл в отделение.
— Раздевайтесь по пояс и ложитесь вон на тот стол под аппаратом, — показала рукой толстуха, когда он зашёл в комнату диагностики.
Пальцы, расстёгивая пуговицы, предательски дрожали и норовили всё перепутать. Наконец Юрка снял рубашку, шагнул к столу, забрался на него и лёг.
— Пациент готов, — доложила медсестра сидевшему в соседней комнате врачу.
— Вдохните… и не шевелитесь! — скомандовал тот в микрофон.
Послышался негромкий звенящий звук… и всё стихло.
— Вставайте, одевайтесь, — сказала медсестра.
Юрка сполз со стола, побрёл к одежде.
— А, собственно, чего ищем?
Серов повернулся. Врач стоял в дверном проёме и с хрустом аппетитно грыз яблоко. Юрка молча достал из сумки снимок и отдал его доктору.
— Так-так-так… пятнышко… Сейчас, — врач вернулся в свою комнату. Юрка надел рубашку. Послышалась работа принтера. Доктор вышел и протянул Юрке другой снимок.
— Сам сравнишь? — врач, верно оценив Юркин возраст, перешёл на ты: ему самому было не больше тридцати.
Юрка посмотрел на снимок: на нём ярким неправильным пятном цвела щитовидка.
— Видишь? Всё равномерно залито светлым фоном. То есть никаких аномалий нет, как на твоём снимке. А это значит…
— …пятно «тёплое»? — несмело предположил Юрка.
— Какое? Ах, да… Да! «Тёплое», как ты говоришь. — Врач широко улыбался. — Страшно было?
Юрка молча кивнул и направился к выходу. Потом вспомнил, что не поблагодарил доктора, — подошёл, крепко пожал руку, буркнул: «Спасибо!», развернулся и вышел.
Ёклмн… жив! Жив, здоров и всё в порядке! Господи, спасибо! Спасибо тебе, Господи! Спасибо-спасибо-спасибо! Юрка шёл по улице к трамваю, улыбался, даже не обращая внимания, что пока он проходил диагностику, небо затянуло тёмными грозовыми тучами.
Он шёл по проспекту и осознавал: чтобы пережить эдакую радость, ему нужен коллектив, хороший, правильный, сердечный коллектив. Ему срочно нужно поделиться несостоявшимся горем и внезапно свалившимся счастьем! А Славка болтался где-то за Волгой… А все друзья — на работе…
