Под занавес, уже вечером, Ванька позвонил и сообщил, что не только спички они оставили ребятишкам, но и спирт у них забыли. Видимо, в чисто медицинских целях.
Полный Тету-Мамонтотяй…
***
На Пай-Ер Серов не пошёл. Не сложилось. И об этом не жалел, зная, как несладко пришлось Ваньке с товарищами. И мороз, и пурга, и ветер. Ветер срывал со склона палатки и людей, которые крючьями пытались закрепиться на леднике. Ванька не заострял в рассказах внимание, пригодился ли ему тетумамонтотяйский опыт. Может, и пригодился. Всё-таки палатку ставили почти на леднике. А напрямую Юрка не спрашивал.
Но! на Тету-Мамонтотяй сходили они… сами честно признавались — как последние балбесы!
«Убивать из рогатки таких нужно альпинистов! — бушевал Славка. — В детстве! Чтобы ни себя, ни родственников не мучили!»
(Потом сам же с ними сходил на озеро. И ещё он с Юркой по-прежнему собирался в лыжный переход из Северного в Салехард. Тоже… тот ещё тетумамонтотяйщик.)
А в общем: поиграли в Полярный Урал! И вроде, Юрка уже не мальчик, с опытом…
Несмотря на некоторые суицидальные наклонности и наличие беспокойных друзей, Южный Крест Юрка таки увидел. Ванька и показал — тринадцать лет спустя, в Сиднее.
И в альпиниста Юрка «поиграл» по-настоящему.
И что означает «Тету-Мамонтотяй» — тоже узнал.
Как-то осенью на полевых работах аэрокосмогеологи поставили базу на Янгаяхинском месторождении возле озера с замечательным названием Кокойвичуто. Помимо этнографически примечательного названия отличается оно необыкновенной красотой. Ясным осенним днём под низким северным небом в обрамлении разноцветных осин — оно как бы светилось изнутри. Юрке потом объяснили, что это следствие небольшой глубины и светлого, почти белого песчаного дна. И было в том озере — полно рыбы! Но аэрокосмогеологи ещё об этом не знали.
Когда к ним по речке на лодке приплыли ханты, Серовы на базе занимались привычными делами: собирали и тестировали аппаратуру к лоцированию. Лодкой стоя правил парень лет семнадцати, пожилая женщина сидела, поджав под себя ноги, Юрке показалось, что это сын с матерью. Одеты они были без национального колорита: брезентовые штормовки, свитера с растянутой горловиной, брезентовые штаны, болотные сапоги; у мальчишки — вязаная шапочка, у матери — шерстяной платок.
Лодка причалила, парень выпрыгнул и подтянул лодку на берег. За ним степенно сошла матрона.
— Здрасте! — кивнул Славка.
— Сакурить есть? — без приветствий начал общение молодой.
Славка протянул пачку. Хант достал сигарету, а пачку сунул в карман.
«Хорошее начало», — отметил про себя Юрка.
Пока разбирались с сигаретами, мать подошла к костру и присела на бревно.
— Чай? — предложил Славка.
Хантыйка деловито поворошила костёр палкой, подкинув ветку, потом долго изучающе смотрела на старшего и, выдержав по её мнению уместную паузу, наконец спросила:
— С сахаром?
— С сахаром.
— Конфеты есть?
— Карамель.
— А печенье?
— Печенья нет.
— С сахаром и конфетами, — наклонив голову, милостиво согласилась представительница коренной национальности. Говорила она, в отличие от сына, правильно, без акцента.
Пока Славка суетился с чаем и кружками, хант внимательно разглядывал аппаратуру, палатку и оборудование возле неё. Получив кружку с чаем, он с шумом отхлебнул и полюбопытствовал:
— Нефить иссете?
— Нет, — улыбнулся Славка, — воду. Экологи мы.
Хант удивлённо вскинул брови — как можно искать воду, сидя на берегу огромного озера?
— Вас двое? — подняла голову хантыйка.
— Пятеро. Трое ушли… — Славка открыл полевую сумку, порылся, достал аэрофотоснимок, присмотрелся, наметил пальцем и протянул хантам, — вот сюда.
Хант поставил кружку на землю, вытер руки о штаны, аккуратно взял снимок, покрутил в руках, ориентируясь, некоторое время рассматривал, потом показал матери и что-то сказал на своём. Мать глянула и кивнула.
— Каросая фотография! — похвалил хант. — Каросая! Фисё фитно. Потари?
— Не могу, — помотал головой Славка, — не моё.
— Латно, — согласился хант, возвращая снимок, — тада сахар дафай. Пачку!
Славка поднялся и пошёл в палатку за сахаром.
— А рыба здесь есть? — крикнул он из палатки. Славка решил прояснить рыбный вопрос у главных специалистов. — А то мы вчера прилетели…
— Рыпа? Рыпа нет, сюка — ясь… А рыпа нет… Нет… — прихлёбывал чай молодой, щурился и причмокивал конфеткой. — Рыпа. Рыпа нет, сюка — ясь, а рыпа… — и допив чай, он выплеснул остатки в костёр: — Латна, поехали мы, однако…
Хантыйка взяла у Славки упаковку рафинада и села в лодку. Молодой оттолкнул лодку, запрыгнул и начал править к середине.
