Однако закончить ВКИЖ ему не дали. В результате коллективизации трудолюбивых и успешных крестьян зачислили в кулаки и подкулачники и по всей стране арестовывали и ссылали. В колхозах стали верховодить те, кого традиционно называли голытьбой и кто ленился, горлопанил на сходках и пьянствовал. Они не могли, да и не умели эффективно трудиться в колхозах и совхозах. Добавила бед и засуха в южных районах РСФСР и на Украине 1931–1932 гг. Несмотря на все приказы из Кремля, к 1934 г. ситуация не была исправлена. Вместо предоставления свобод индивидуальным крестьянам, как они обещали в 1917 г., партийные власти под нажимом Сталина решили согнать в колхозы еще большее число крестьян и главное – усилить процесс механизации на селе. Но, чтобы лучше контролировать процессы механизированного сева, выращивания и сборки урожая, было решено не передавать технику объединениям крестьянских хозяйств (то есть колхозам), а создать специализированные предприятия, подчиняющиеся напрямую областным и районным партийным комитетам и обслуживающие техникой колхозы и совхозы по их заявкам. Властители считали, что с помощью этих «машинно-тракторных станций» (МТС) можно будет легче влиять на нерадивые, с их точки зрения, колхозы и давать больше техники тем, кто был более послушен партийным князькам на селе.
Чтобы охарактеризовать масштаб этого централизованного контроля за работой колхозов, достаточно упомянуть такие цифры: если в 1930 г. в стране было 158 МТС, располагавших 31,1 тысячей тракторов, то к концу 1932 г. их стало 2 446 (в них было сконцентрировано только тракторов 74,8 тысячи), а в 1937 г. число МТС достигло 5 818 (они владели уже 365,8 тысячами тракторов). Партийные руководители с пафосом провозглашали, что произошла подлинная техническая революция на селе, и наступило то время, о котором якобы мечтал Ленин, заявлявший: «Если бы мы могли дать завтра 100 тыс. первоклассных тракторов, снабдить их бензином, снабдить их машинистами (вы прекрасно знаете, что пока это – фантазия), то средний крестьянин сказал бы: „Я за коммунию“».
Перед началом посевной кампании во вновь организованном колхозе «Революция» в селе Ивково Гагинского района Нижегородского края 1 мая 1930 г.
Централизация всей техники в подконтрольных партийным органам МТС была встречена в деревне без восторга, и тогда власти решили, что во всех сельскохозяйственных районах страны нужно срочно создать особые надзирающие органы – политотделы МТС, напрямую подчиняющиеся областным и краевым комитетам ВКП(б). Политотделам было предписано наладить выпуск в каждой области специальных газет «МТС», а, поскольку редакторов для таких изданий взять было негде, то лучших студентов ВКИЖа просто мобилизовали по партийной линии и отправили на село. Папа по распоряжению отдела печати ЦК партии с третьего курса был направлен редактором одной из таких газет. Семья была вынуждена покинуть Москву и переселиться в Мантурово Курской области. Папа начал создавать газету Мантуровской МТС, которая стала ежедневной и распространялась в центрально-черноземных областях.
Ровно через год папу перевели из Мантурово в Курск, после того, как в избу, в которой они жили, поздним вечером кто-то несколько раз выстрелил. Одна пуля пробила окно в кухне, но, правда, стрелявший никого не ранил. Мама настояла на том, чтобы папа добился перевода в другое место: ведь газету он наладил, дело идет хорошо, можно и уехать с женой и маленьким сыном. Так, 26 января 1935 г. они переехали в Курск, где в соответствии с решением Курского обкома ВКП(б) папа возглавил областное книгоиздательство.
Но маме по-прежнему хотелось перебраться на родную Волгу, и папа отправил ходатайство в Горьковский крайком партии, прося предоставить ему работу там. Ведь с 1929 г. он работал в этом городе, и руководители нижегородских партийных органов хорошо его знали. В конце апреля из Горького пришел запрос крайкома на папу. С 22 апреля 1935 г. он был откомандирован в распоряжение Горьковского крайкома партии, а в Горьком он считался назначенным уже с 10 апреля «уполномоченным краевого управления по печати при издательстве „Горьковская коммуна“».
