— Гимназиев не кончали? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать. «Издеваются надо мной, — подумал он. — Что сталкеры, что шеф, что этот… Удивил, собака!»
— Я что-то неясно выразил? — спросил Малоросликов.
— Генерал-лейтенант, вы так превосходно говорите, что я просил бы вас продолжать.
— Виноват, вы считаете — мы можем себе позволить посидеть-пообщаться?
— Судя по вашему же докладу — да. Ведь всё хорошо. — Задница вздохнул, и Клубин, уловив его острое разочарование, сказал несколько даже с поспешностью: — Задавайте вопросы. Я признаю, что спровоцировал вас. Сознательно спровоцировал. Задавайте вопросы, не тяните резину.
— Вы хотите включить Зону обратно?
— Отличный вопрос. Получение ответа на него выводит, да что там выводит — выбрасывает вас далеко за рамки вашей компетенции, генерал-лейтенант, — сказал Клубин. — Вы готовы к этому?
— Я ко всему готов, инспектор. Сталкеров в ад не берут.
Иными словами, Малоросликов пропустил ход, перелагая решение на Клубина. Выбор придётся делать ему. Делать выбор, а не решать проблему. Задница был великолепен. Ведь он даже связи Клубина не попытался лишить (что было невозможно, кстати). К варианту «Задница атакует» Клубин был готов, хотя и надеялся (справедливо, кстати) на ум генерал-лейтенанта. Однако сейчас Клубин даже напрягся: Задница был слишком умён. Или это случайность? В смысле глупость? Ах ты, зараза, язва сибирская, шахматист-в-«чапаева».
«Как я устал, — подумал Клубин. И тут же поймал себя на ухмылке. — Ладно, давай на изгиб. А потом на слом».
— Зону нельзя включать, — произнёс Малоросликов. — Я так считаю. Иначе — зачем всё? Следовательно, Уткин и Пушкарёв — угроза, а вы — предатель.
— Понятно, — сказал Клубин. — Ну-ка, господин генерал-лейтенант, смирно. — Малоросликов не шелохнулся. — Смирно, смирно. П-п-п… Что, даже не попробуете?
Даже не попробовал. Клубин поднялся, подошёл к Заднице вплотную. Брови Малоросликова были усыпаны блестящими шариками пота, но его двойное лицо под чудовищным двойным лбом было сухо, а глаза блестели так же, как пот на бровях. Да, он несколько месяцев без сна. А Клубин? А он — семь лет.
— Ты что, военный, — сказал Клубин, — в спасителя человечества поиграть вздумал?
— Не играю я в спасителя. Я и есть он, — сказал Малоросликов. — Я тебя сейчас убью, скурмач. Поскольку ты играешь в политикана, а я уже наелся на вас, козлов, глядеть. Потом я убью сталкеров. Потом я закатаю Зону в забор и буду стрелять в любого, кто подойдёт на километр к забору. Нормальный план.
— Нормальный план. Неизвестной природы. А патроны с тушёнкой будешь покупать у бандитов? — сказал Клубин презрительно. — А деньги будешь зарабатывать земледелием?
— Разберёмся! — сказал Малоросликов.
— Ну-ка, сядь! — приказал Клубин. — Сесть, я сказал! — проревел он, делая шаг в сторону и показывая рукой на кресло сержанта Кавериса.
В предательство поверить трудно. И Малоросликов подчинился, сел. Едва втиснулся. Его кобуру зажало между боком и подлокотником. Он сложил на коленях руки-грабли в стрелковых перчатках. Клубин стоял над ним, злясь так, как давно уже не злился. Было невыносимо жаль тратить секунды и мозговое вещество на вычисления, что же злит больше — предвиденный, но неуместный срыв Задницы или собственная рефлексия по поводу этого срыва. Мозговое вещество прямо пузырилось от злости. Задница насухо выиграл сет, увеличил свою ценность на порядок. Умеют сталкеры, собаки, торговаться. Целую минуту Клубин не знал, как поступить дальше. И молчание его на ораторскую паузу, паузу для внушительности, не походило, и сердце Клубина радовал несомненный шок генерала: он просто сейчас не запомнит клубинского замешательства…
Потом Клубин вспомнил про коммуникатор и ему захотелось поступить правильно — застрелить Малоросликова. До вмешательства Комиссара в ситуацию оставалось буквально всего ничего. Замешательство Клубина стоило Малоросликову жизни почти наверняка. Ставкой был целый мир. Или, если хотите, счастье всего человечества. Или, если хотите правды, возвышение лично Эйч-Мента до статуса бога, ведающего бессмертием.
Скорее всего, Штаб Задницы уже блокируется. Неужели шеф не даст хотя бы минуту? Задницу жалко безумно. Нет ему замены. Кутерьма по периметру неизбежна. Чёрт, ну и что мне было в куклы с Задницей играть?
Всё правильно. Но Задница давно не спал. Это — ему хинт, учитываемое обстоятельство. Чисто на эмоциях погнал, пришёл выяснить, рамсы расставить… Но если шеф не объявится буквально в эту вот, текущую минуту…
Клубин подкатил своё кресло и сел напротив Малоросликова, глаза в глаза, с поправкой, разумеется, на разницу в росте. Зрачки у генерал-лейтенанта были во всю радужку.
— Артём Аркадьевич, — произнёс он. — Вы меня слушаете?
— Зону нельзя включать обратно, — сказал Задница. — Еле выключили. Это надо беречь. И плевать мне на ваше золото и рубидий.
